— А чего нам бояться? — орали солдаты. — Мы не гвардейцы и нам терять нечего!
— Житьишко наше хуже собачьего! Жрать мало дают!
— Жалование уже сколь месяцев не плачено!
— Выпить и то не на что! Вод добрые люди угостили!
— Пойдем скажем ему!
— Идем!
И солдаты отправились, горланя песни, к дому фон Левенвольде на Мойке…
Миних отправился во дворец в собственной карете без сопровождения. Фельдмаршал всегда так делал. Он считал ниже своего достоинства бояться русских и вообще кого бы то ни было. С ним был только кучер и адъютант полковник Манштейн.
Когда его карета катила по Мойке мимо дома Рейнгольда фон Левенвольде, какой-то солдат бросился к лошадям. Второй запрыгнул на ступеньку его кареты. Он ударил пистолем в стекло и разбил его. Осколки посыпались на колени фельдмаршала.
Кучер хотел хлестнуть солдата кнутом, но еще двое солдат страшили его с козел.
— Нам надо твоему барину пару слова сказать!
— Так что посиди тихо, дядя!
— Эй, толстомордый! Выходи из кареты!
Полковник Манштейн прошептал:
— Господин фельдмаршал! Это бунт!
— Я к ним выйду и разберусь что это такое! — решительно заявил фельдмаршал.
— Давайте это сделаю я.
— Нет, Манштейн. Вы же слышали, они желают видеть меня.
— Надо было взять эскорт, полуэскадрон драгун.
Миних открыл двери кареты.
— Что такое? — закричал он, высунувшись наружу. — Кто такие? Я вижу мундиры Ингерманладского драгунского полка?
— Ты скоро и не такие мундиры увидишь, — проговорил Кульковский. — Али, думаешь, забыли мы про пакости тобой сотворенные? Сколь душ солдатских пало по твоей вине. Не забыл?
— Ты желаешь в чем-то меня обвинить, солдат? — спокойно спросил фельдмаршал.
— Скоро когда царица наша на трон сядет тебе худо будет! — закричал кто-то рядом.
Стали собираться вокруг прохожие. И шептались: "Смотри! Сам Миних". "Карету фельдмаршала остановили". "Да ну! быть того не может". "Вот те и ну! Миних! И солдаты его не побоялись. Видать, совсем плоха императрица".
— Ты про кого говоришь? — вскричал Миних и схватил крикуна за ворот кафтана.
— Али пугать меня станешь? — нагло ответил солдат. — Да меня не испугаешь. Мне 60 лет и я с государем Петром Лексеичем в походах дрался. А говорил я о Лисавет Петровне.
— Да здравствует Елизавета! — заорали другие.
Кто-то выпрыгнул из толпы. Это была пара фискалов в серых плащах. Один заорал:
— Слово и дело!