— Думаете, что регентшей станет Анна Леопольдовна? — спросил Бестужев-Рюмин.
— Мы того не допустим, если не будем болтать, а будем действовать. Вы, Алексей, сейчас же отправитесь добывать подписи на прошении.
Либман вытащил из кармана своего кафтана лист бумаги. Это было прошение от чиновников и генералитета империи о том, что они единодушно желают герцога Бирона видеть регентом. Его Либман составил заблаговременно.
— И помните, что ежели некто императрице такую же бумагу первым подсунет, то дело не известно как может обернуться.
— Но как мне уговорить подписи под сей бумагой ставить? — спросил Бестужев-Рюмин. — Я сам её подпишу и кабинет-министра князя Черкасского заставлю сие сделать. Но остальные?
— Ты их по одному уводи в уголок и бумагу подавай, — посоветовал Либман. — Вместе они могут и заартачиться, но по одному побояться. А когда подписей станет много, никто не воспротивиться. Действуйте, Алексей.
Когда Бестужев-Рюмин вышел Либман похлопал Бирона по плечу и сказал:
— Ты или станешь регентом, или тебе стоит бежать в Митаву, пока Анна еще жива. Потом тебе этого сделать уже не дадут, Эрнест.
— Я пойду к Анне. Я попрошу…
— Спешить не стоит, Эрнест. Пусть там спокойно соберутся медики. Пусть решают. А нам стоит дождаться Левенвольде. И больше того. Когда Бестужев соберет подписи, и, присоединив к той петиции письмо Остермана, я пойду к императрице. И стану просить её назначить тебя регентом! Но сам ты её просить ни о чем не должен!
— Ты уверен, Лейба? Или ты не веришь в силу моего влияния?
— За тебя станет просить иной человек.
— Ты?
— Я само собой. Еще кое-кто.
— Бестужев-Рюмин? — настаивал Бирон.
— И этот само собой. Я сейчас не о нем. За тебя станет просить фельдмаршал.
— Миних? — Бирон был удивлен. — Этого не будет, Лейба.
— Будет, Эрнест. Об этом побеспокоюсь я…
Обер-гофкомиссар Либман разыскал во дворце Пьетро Миру и Кульковского. Он отозвал шутов в сторону:
— Для вас двоих есть работа.
— Работа опасная? — спросил Кульковский. — И вы, наконец, принимаете мои услуги?
— Принимаю. Сейчас только вы и Пьетро сможете помочь герцогу Бирону. Ты, Пьетро, поможешь Эрнесту бесплатно. Ты же его друг.
— Само собой, — ответил Пьетро. — А что нужно делать?
— А ты, Кульковский, если сделаешь, что я скажу, получишь 30 тысяч золотом.
— Я готов, — ответил тот.
— Тогда слушайте…
Либман рассказал шутам придворной кувыр коллегии, что им надлежит переодеться в поношенные солдатские мундиры, надвинуть на глаза треуголки и остановить карету фельдмаршала Миниха.
Миних должен испугаться и тогда он сам придет к герцогу Бирону просить его принять регентство и сам станет просить о том императрицу….
Год 1740, октябрь, 7 дня. Санкт-Петербург. Карета фельдмаршала.
Пьетро и Кульковский одели мундиры солдат Ингерманландского драгунского полка и сколотили вокруг себя группу солдат, с которыми познакомились, вместе выпивая в трактире. Кульковский рассказал им о всех пакостях Миниха. Вспомнил слова о том, что "народу в России что песку", и что "солдата русского ему не жаль". Служивые под воздействием винных паров решили показать этому немцу где зимуют раки.