Кувыр-коллегия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Еще кто? Далее сказывай! — приказал камердинеру Ушаков.

— Часто бывали архитектор Петр Еропкин, офицер горного департамента Андрей Хрущев, адмирал Федор Соймонов, секретарь кабинетный Иоганн Эйхлер, да переводчик кабинета министров государыни Жан де ла Суда. Еще и статский советник Василий Татищев бывал почасту.

— И что говорили они про государыню?

— Дак много чего говорили. Я слышал как на даче у барина моего адмирал Соймонов царицу Мессалиной назвал.

— Мессалиной? — переспросил Ушаков. — Сие кто такая? Что за имя? Топольский?

— Не могу знать ваше превосходительство, — ответил тот.

— Мессалина сие женщина такая в Древности в Риме проживала. И известна была сия особа распутством своим, — пояснил холоп Волынского.

— А те про сие откель ведомо? — спросил Ушаков.

— Да барин меня грамоте учил и по-французски я разумею и по-немецки. И от того я многие книги иноземные читал. И про Мессалину мне ведомо, — честно ответил крепостной Волынского.

— Стало быть, Соймонов про государыню сказал, что она баба распутная. Так? Так понимать слово "Мессалина" надлежит?

— Да, — согласился крепостной. — То адмирал и имел в виду!

— Так и запиши, Топильский, назвал государыню императрицу "непотребной девкой" и "гулящей женщиной". А ты, голубь мой далее говори!

— Дак чего говорить?

— Кто еще изменные речи говорил? Вот скажем Еропкин? Что он на слова Соймонова сказал? Заступился ли за честь государыни-матушки, как верноподданному положено?

— Нет. Он на то ничего не возразил.

— Стало быть, он с теми словами был согласен? Стало быть, и он наше всемилостивую государыню назвал "непотребной девкой" и "гулящей женщиной"? Да за такие слова "слово и дело" надобно орать было!

И Топильский записывал, так как надобно было. Скоро Ушаков государыне свой доклад представит. И тогда ему позволят брать иных людишек по делу сему. И слова холопа Волынского подтверждение найдут….

Следующим Ушаков велел привести к нему Гришку Теплова. Того и пытать не стоило. Он сразу стал на вопросы отвечать. Рассказал, как родословное дерево на стене в доме Волынского малевал и золотом фамилии его предков украшал.

— А что тебе говорил Волынский? — спросил Ушаков.

— Дак говорил дабы работал хорошо.

— А ежели тебя, голубя, на дыбу вздернуть! Тогда станешь вспоминать?

Теплов задрожал.

— Говори по добру, — заговорил Ушаков.

— Дак чего говорить-то?

— Отчего он велел тебе древо его родословное тако писать? Он как почитал род свой?

— Говорил что не ниже царского род Волынских! — выпалил Теплов. — Я то вспомнил. Так и сказал, что, де, род Романовский ниже его рода стоит, ибо от самого Боброка-Волынского корень свой кабинет-министр ведет.

— Вот! Пиши Топильский. Все дословно пиши! Чуешь, дело какое? Вот где корень изменный сокрыт! Род свой превыше царского возвеличивал. Говори далее.

— Говорил при мне кабинет-министр, что де надобно, раскопки на поле Куликовом учинить.

— Для чего сие? — спросил Ушаков.

— Хотел свидетельства битвы русских с татарами на том месте искать!