— Ты шутить-то поостерегись. А то мы тебя и Неве утопить можем. В тулуп овчинный закатаем да прорубь опустим. Тогда там карасей смешить станешь. А меня ты видал и ранее. Я хотел тебя палкой отходить, да не получилось тогда.
— У дома моего ты был с капельмейстером? Помню, помню. И теперь понимаю, кто послал тебя. Сеньор Арайя.
— Про тебе говорить не станем. А сейчас лежи без движения ежели не желаешь, дабы мы рожу тебе разукрасили.
Пьетро замолчал. Сопротивляться ему было трудно, и он понял, что всецело в руках этих людей. Его отнесли в подвал и там посадили на цепь. Двери закрылись, и Мира остался в полной темноте….
Год 1740, январь, 24 дня. Санкт-Петербург. Сеньора Мария Дорио.
Мария проснулась, и увидела, что на её пальце нет заветного кольца. Он вспомнила тот бокал вина, который преподнес ей Франческо Арайя, который был в тот день необычно с ней любезен и щедр на обещания.
Сам Франческо сейчас стоял с ней рядом. Он улыбался.
— Вы что-то потеряли, сеньора? — спросил он.
— Где мое кольцо? — она вскочила на ноги. — Что это значит? Это подарок государыни императрицы Анны Ивановны! Как смели вы, сеньор, тронуть его! — вскричала Дорио.
— Не стоит вам так кричать, сеньора. Кольцо вам вернут. Я взял его не навсегда.
— Вы взяли? И вы вот так признаетесь в воровстве?!
— Я не сказал, что я его украл, сеньора. Я сказал, взял. И взял на время. Дабы одну известную вам особу выманить.
— Что? — Мария села на стул, не в силах более стоять.
— Я ведь обещал и вам, и вашему любовнику шуту, что посчитаюсь с ним. И теперь ему никто более не поможет.
— Вы хотите этим кольцом заманить Пьетро в ловушку?!
— Вы догадливы, сеньора!
— Но Пьетро станут искать! Ведь скоро день рождения государыни! И я все скажу императрице после концерта! И герцог Бирон также все узнает! — бушевала Дорио.
— Если бы все было так, то разве стал бы я вам все рассказывать? Нет, сеньора, Мария. Вы никому и ничего не расскажете! И будете находиться под замком в этом доме до февраля.
— Но мне петь на концерте в день рождения императрицы!
— Я выписал из Италии новую певицу. Это молодая Леонора Виконти из Пармы. И она вас пока заменит. Я скажу государыне, что вы заболели горлом и выступать не можете.
Мария снова вскочила со стула и бросилась на капельмейстера. Она попыталась его ударить. Но Арайя грубо схватил её за руки.
— Не стоит вам брыкаться, сеньора! Не стоит!
— Вы не посмеете, — простонала Дорио. — Не посмеете. Герцог Бирон вам не простит. Не простит…..
— Я это переживу, сеньора.
После этого капельмейстер засмеялся и покинул комнату Марии. Её заперли на ключ. И выхода не было…..
Год 1740, январь, 28 дня. Санкт-Петербург. Во дворце. День рождения государыни императрицы.
28 января 1740 года в день рождения императрицы Анны в Петербурге был праздник великий. Во дворце состоялся маскарад с фейерверком. А для народа были организованы гуляния. Город был украшен празднично. Ни один день рождения Анны доселе не праздновался так торжественно и роскошно.
Герцог Бирон стоял, в этот раз, не рядом с императрицей, как бывало всегда. Он находился среди придворных вместе со своей женой. Рядом с государыней стоял у самого трона кабинет-министр Артемий Волынский.
Для придворных это был знак того, что восходило новое "светило". Анна слушала его и улыбалась.
К Бирону подошел обер-гофмаршал Рейнгольд фон Левенвольде.