— Тише.
— «…В связи с тем, что Воробьев А.С. злоупотреблял спиртными напитками, в связи с чем состоял на учете в ПНД № 5, и после совершения преступления имел тяжелую черепно-мозговую травму, по вопросу которой длительное время находился на излечении в больнице, и врачебной комиссией был признан инвалидом II группы, ему была проведена амбулаторная судебно-психиатрическая экспертиза, по заключению которой он как душевнобольной был признан вменяемым в инкриминируемом ему деянии…»
— Встань. — Валька толкнула Воробья в бок. — Не грызи.
Да, достал-таки Воробья суд. Адвокат сказал, что хоть и не признали его психом, все равно заключение экспертизы повлияет и смягчит приговор. Все-таки инвалид, группа вторая. И к сивухе год не прикасался — с того припадка, как горло проткнули. И это зачтут, сказал. И в характеристике Петрович специально написал — не подсобный рабочий, а бригадир Воробьев. Петрович — человек!..
Мишка, правда, советовал еще в ноябре, когда познакомились, полежать в дурдоме после больницы. На всякий случай.
Отказался тогда: от монеты в дурдом не очень-то потянет…
Суд удалился на совещание.
— Чего там? Отпустят?
— Аркадий Ефимович! — Валька рванулась к адвокатскому столику. — Чего они решат?
— Я думаю, года полтора-два условно…
Валька повернулась спиной к адвокату, лицом к Воробью.
— Полтора условно! — крикнула она и добавила тихо: — Не слышит…
Она подошла к первому ряду, села рядом и отчетливо, громко повторила в ухо Воробью:
— Полтора — условно!..
— В ухо не ори, — отдернул Воробей, — болит. Не посадят, значит?
Суд возвратился на свое место. Председатель зачитывал приговор. Все стояли. Воробей смотрел в пол перед собой. Припадок то подкатывал к нему, то пропадал.
Дерг, дерг — Валька дергала его за рукав. Показала два растопыренных пальца — средний и указательный.
— Условно…
— Два?
— Полтора! Условно! — радостно шепнула она и вскрикнула: — Лешка! Ты что?! Лешка!..
Воробей закатил глаза и еле заметно затрясся.
У Воробья началось.
10
— Спишь все… Монету так проспишь, — добродушно прохрипел Воробей, входя в сарай. — Пожрать хочешь? На котлетку. Выпить желаешь? — Он по столу пододвинул Мишке термос. — За то, что не посадили. Много не пей, у нас сегодня дел под кадык. Не пора еще за оградой?
— Сейчас пойдем. Как голова?
— Нормально… психанул на суде чуток, бывает. Валька говорит: еще лежи. А чего лежать-то без толку? Закрывай термос, поплыли.
— Опять он пришел. — Мишка мотнул головой.
У сарая, опираясь на палочку, стоял старик. Остатки седых волос трепал ветер. Стоял он с трудом — отдыхивался. Кожаное стародавнее пальто его было заношено до серых шершавых плешей. В руке старик держал перевязанную шпагатом картонную коробку из-под ботинок.
Воробей сразу просек: не клиент.
— Чего надо? — буркнул он.