— Это еще что такое?! Ростислав Михайлович!.. Пустите! Я буду кричать!
— Кричите. Только потише, а то услышат, — серьезно сказал Ростислав Михайлович и снова поцеловал ее. И потянул куда-то…
«Господи!.. прическа помнется…»
— Ростислав!.. Рост! Ро-о-о-стик! — неожиданно выкрикнула она. «А голос-то у меня какой противный!..»
…Рост нащупал ящик тумбочки, с визгом вытянул его, достал очки. Очки плохо держались на его перебитом носу. Включил рефлектор.
— «…И страсть Морозова схватила своей мозолистой рукой…» пробормотала Вита и потянулась к его очкам. — Очкарик к тому же. Сними: меньше увидишь — меньше потеряешь… прыгун…
Он отвел ее руку.
— Ну смотри, — Вита вздохнула. — Накормил тухлятиной, соблазнил — да еще рассматривает! Выпустишь ты меня?
— С течением времени, как говорил Остап Бендер. — Рост легонько провел ладонью по ее волосам, по лицу… — Вопросительные скулы…
— Хм, — дернула Вита головой. — То схватил, как горилла, а то гладит… будто котенка…
— Точно, — сказал Рост. — Эквидистантно. У меня дочки так кошек гладили: контур повторяют, а до шерсти дотронуться боятся… А нос почему кривой? Боксом занималась?
— Углядел! — Вита потерла переносицу. — Это еще в детстве. Артем…
— Ростислав Михайлыч! — донесся из коридора старушечий голос. — Плиту оттерите, а то после вас вся в кофии. Присохнет за ночь.
— Иди, а я себя в порядок приведу, — сказала Вита. — Ох, умереть — уснуть!
— Что так?
— Да нет, все прекрасно. Устала.
— Рост, — сказала Вита, когда они подошли к стоянке такси. — Сделай доброе дело, а? Устрой к себе Юрку на работу. Такой парень хороший, только балбес. Не доучился, в армию ушел…
— А кто он тебе?
Вита задумалась.
— Зять мой бывший… Тоже чего-то чертит. Три курса кончил до армии. Устрой…
— Скажи «трактор», тогда устрою.
— Тррактор! Тррактор! Скажи лучше, как сердце.
— Космонавт.
— Смотри, космонавт, умрешь когда-нибудь при подобных обстоятельствах. Такое случается.
— У меня теперь при подобных обстоятельствах всегда будет под рукой врач.
— Ишь ты! — Вита усмехнулась.
Подъехало такси.
Было это полгода назад.
2
Живот у Виты побаливал давно, года три. Знала только Ира: «Не дури, Вита, надо обследоваться. Не хочешь на третий этаж, лежи у меня в кабинете». Вита морщилась — пройдет.