Петр Иванович затушил папиросу и растерялся — все же Иисус Христос, а урны мусорной нет. Сунул окурок Мири.
— Подержи.
Экскурсовод завел его в подсобку, где давали напрокат кресты деревянные в человеческий рост, если не больше. Петр Иванович подошел к крестам.
— Кипарис, по запаху чую.
— Кипарисовый быть не может, — возразил экскурсовод. — Кедровый, наверное, — из Ливана…
— Кедровый тяжелее был бы в два раза. Кипарис, как отдать… Вот этот, думаю, сосна. Не наша сосна, но сосна. Советую его.
Экскурсовод согласился. Петр Иванович взвалил крест на плечо.
— А японский не подошел?
Экскурсовод поморщился:
— Галантерея.
— Почему? Я смотрел — титановый, крепкий. И полегче… Больше ничего брать не будем?
— А что еще? — удивился экскурсовод.
— Ну, венец там?
— Креста достаточно. Это ж символика!
Петр Иванович вышел из подсобки. Подскочила Мири.
— Крест руками не трог, — окоротил ее Петр Иванович. — Символ непосредственно.
— Лэдис энд джентльмен!.. — загундосил экскурсовод. — Виа Долороза…
— Не понял, — пробормотал Петр Иванович, поудобнее укладывая крест. — А я?
— Идем, идем. Я тебе все буду переводить, — дернула его за рукав Мири. Будешь понимать.
Пошли. Той самой дорогой, которой Петр Иванович с Мири перли от Стены Плача. Только обратно, выходит. Те же лавки, та же небойкая торговля… Вот он в Баку был в командировке — насосы авиационные для МИГ-21 отрабатывали, — его дружок на базар водил, вот это да, базар! Каждый к себе зовет, пробуй, дорогой, на части рвут, мамой-хлебом клянутся, по рукам колотят — звон стоит…
— Стой, — сказала ему Мири. — Кури свой сигарет.
Петр Иванович опустил крест на землю, вытер пот, достал «Беломор».
— Про что говорят?
— Здесь Иисуса били, когда он шел на Гольгофу.
— Понятно, — Петр Иванович закурил, потер натруженное плечо.
Японцы во всю щелкали фотоаппаратами. Жестами они вежливо просили попозировать с крестом на плече. Петр Иванович, не вынимая папиросы изо рта, взвалил крест на плечо. Защелкали фотоаппараты. Японцы, сложив руки на груди, — как чурки молятся Аллаху — благодарственно покланивались Петру Ивановичу. Петр Иванович сдержанно кивал им: «Ничего, ничего, пожалуйста…» Собой он остался недоволен. Проверял со стороны: смешон он был или все нормально? Да вроде ничего.
Невдалеке старый араб жарил шашлыки, кебабы. Вентилятор раздувал угли. Готовое мясо шашлычник упаковывал в лепешки, добавляя зелень и соус. Кусок мяса съехал с шампура на землю. Араб поднял его, обдул и сунул в лепешку.
Петр Иванович протянул Мири деньги.
— Поди купи две штуки.
— Уже надо идти, — помотала головой девочка, — Потом еще будет.