Она дразнит меня. Я улыбаюсь:
— Я не такой жестокий, как ты. Это моя младшая сестра.
Она приподнимается и удивленно смотрит на меня:
— Сестра? Я думала, у тебя нет ни братьев, ни сестер, как и у меня.
— Это моя сводная сестра. У нас один отец. Но я не видел ее с тех пор, как мы уехали из Токио.
Мгновенье я молчу, а потом продолжаю:
— Когда мне было четыре года, меня усыновили.
И объясняю Юкико, почему мои родители решили переехать в Нагасаки. Рассказываю о своем детстве в Токио, о маме, которая была сиротой и встречалась с женатым мужчиной.
— Я называл этого человека Одзисаном и не знал, что он мой настоящий отец. Он заходил к нам, но никогда не оставался на ночь. Если мама готовила на ужин что-нибудь вкусное, это значило, что он должен был прийти. Но часто не приходил. И мы с мамой подолгу ждали его за накрытым столом. Ужин остывал. Я засыпал, так и не поев.
Юкико слушает, держа меня за руку.
— Наверное, твоей маме жилось тяжело и она чувствовала себя одинокой.
— Да. До сих пор не могу забыть ее грустного лица. А ведь она встретила того человека еще до его свадьбы. Но его родители не захотели, чтобы он женился на маме — сироте без денег и без образования. Когда мама родила, ей было всего восемнадцать лет. И мой настоящий отец отказался признать меня своим сыном. Соседские дети называли меня тетенашиго. А у него была дочка, и я часто играл вместе с ней.
— Так, значит, она твоя сводная сестра, — говорит Юкико.
— Да, моя сестра.
— Когда ты узнал, что это твой отец и твоя сестра? — спрашивает она.
— Когда мне было семь лет. Точнее, как раз в тот день, когда мне исполнилось семь. Я вспомнил, как мы гуляли в парке, и вдруг все понял. Потом попросил, чтобы мама рассказала мне правду. Она сказала, что я угадал, и прибавила: «Между нами все кончено». Мой папа — тот, который меня усыновил, — до сих пор думает, что мой настоящий отец исчез еще до моего рождения: так объяснила ему мама. Мама хотела забыть обо всем, что произошло в Токио. Она даже не называет мне их имен. Не знаю, как я смогу найти их. Но мой отец навсегда останется моим отцом, а сестра — сестрой. Я не могу их забыть.
Юкико слушает и гладит мою руку. Потом мы долго молчим.
— А как выглядела твоя сестра? — спрашивает наконец она.
— Я уже не помню ее лица, — отвечаю я. — Когда мы виделись в последний раз, мне было только четыре года.
— У тебя даже нет ее фотографии?
— Нет. У меня нет детских фотографий. Ни одной.
— Жалко. Но ведь наверняка у тебя сохранилось о ней хоть какое-то воспоминание.
— Не то чтобы воспоминание… Правда, есть одна вещь, которой я никогда не забуду. Только одна.
— Что же это? — поинтересовалась Юкико.
— Я обещал жениться на ней, — улыбнулся я.
Юкико смеется:
— В четыре года ты сделал ей предложение! А ты был не из робких!
Мы смеемся вместе.
— На самом деле это она захотела выйти за меня замуж.
— Похоже, она слишком рано повзрослела.