Курс гражданского права. Тома I-III: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бибикова доверила Рославлеву свои имения в полное управление и распоряжение, с правом собирать доходы и отдавать внаймы заведения. Госуд. Совет (4 янв. 1850) признал, что по сей доверенности Рославлев имел право вступить в договор о поставке из имения пшеницы, так как доход из имения с хлеба не мог быть извлекаем иначе, как от продажи на наличные деньги или с поставкою на срок, мог получать задаток и постановить неустойку, так как неустойка есть обыкновенное обеспечение купца в исправности поставки, отчасти уплаченной задатком.

Мн. Гос. С. 1872 г. по д. Шиловской признано, что управляющий имением, имевший доверенность продавать лес на сруб, превысил свое полномочие, заключив контракт, коим предоставлено выкопать 300 деревьев с корнями, ибо это есть хозяйственная операция, предполагающая замену лесного хозяйства иным назначением.

По д. Булгакова (Касс. 1876 г. N 484) управляющий имением заключил с третьим лицом условие о запродаже мериносов. По спору об исполнении сего условия было возражаемо, что эта общая доверенность не давала права на продажу овец из имения. Палата рассудила, что Булгаков уполномочил поверенного не только на принятие имений в управление, но и на распоряжение этими имениями по усмотрению; сим предоставлялось право как покупать все необходимое для имений, так и обменивать сельскохозяйственные произведения на деньги или извлекать из них доход, что, без сомнения, должно было распространяться и на мериносов, так как они составляют один из хозяйственных продуктов, подлежащих, в числе прочих, сбыту для дохода. Притом по делу видно, что таким правом управляющий всегда пользовался без возражений. Эти рассуждения Сенат отнес к существу дела и к толкованию актов.

В реш. Касс. 1869 г. N 979 признано, что управляющий имением, отдав, без положительного полномочия в доверенности от владельца, оброчные статьи имения в долгосрочную аренду, превысил свое право и не может ссылаться на последующие отзывы владельца о его согласии. С рассуждением в этом виде трудно согласиться. В данном случае владелец после отдачи, в частном письме к управляющему и в отзыве полиции, признавал право управляющего распоряжаться арендными статьями по усмотрении и, кроме того, сам получал плату от арендатора. В таких обстоятельствах вернее кажется решение палаты, признавшей владельца ответственным по арендному контракту.

По д. Фиглева (2 Сб. Сен. реш. III, N 669) Сенатом признано, что право полного хозяйственного распоряжения, предоставленное поверенному, не заключает в себе продажи леса на сруб из имения, хотя в той же доверенности тому же лицу предоставлено продавать землю в имении за крестьянским наделом.

Решением Сената по д. Свешникова (2 Сб. Сен. реш. II, 386) признано, что управлявший пароходным имуществом, уполномоченный распоряжаться на правах хозяина и вступать в подряды и поставки, с обеспечением их пароходным имуществом, — имел право и выдавать документы с обязательством уплаты, и уплачивать долги из имущества пароходного.

Поверенный был уполномочен на покупку имений с совершением купчих крепостей. Сторговав имение, он дал вперед продавцу 6000 р., а потом купчая не состоялась, и в возвращении задатка встретилось затруднение. Взыскание задатка обращено на поверенного. Признано, что цена имущества уплачивается в надлежащее время (ст.1521) и на выдачу денег вперед поверенный не был уполномочен; но мог, по случаю продажи, выдать задаток в смысле обеспечения, под задаточную расписку (2 Сб. Сен., реш. V, N 1259).

Полномочие, данное на продажу имения и на совершение купчих крепостей, не содержит в себе права на совершение запродажных условий, записей о задатке и т. п., ибо такие договоры, предшествующие продаже, не относясь непосредственно к самому совершению купли, составляют предмет особого соглашения; а по закону купля-продажа отнесена к способам приобретения прав на имущество, запродажная запись — к договорам (2 Сб. Сен., реш. V,

N 1158). Правильность такого взгляда весьма сомнительна, ибо всякая продажа происходит от соглашения и заключает в себе договор, по существу своему. Можно спорить лишь о праве поверенного обязывать своего доверителя особыми условиями об обеспечении продажи.

Приказчик, заведующий торговым заведением хозяина и не уполномоченный общею от него доверенностью, не имеет права принимать деньги от имени хозяина и тем его обязывать (Касс. 1875 г. N 818).

В д. Дурново (Сб. Сен. реш. I, 477) Сенат признал за поверенным уполномоченным делать займы с залогом имения, право заключать и условия о неустойке.

В мн. Гос. Сов. 1850 г., по д. Голицына и Зубова, выражено, что поверенный, уполномоченный заключать договоры о поставке, тем самым получил право включать в сии договоры и условие о неустойке.

В решении 1874 г. по д. Фридланда (2 Сб. Сен. реш. V, N 1279) Сенат признал, что доверенность заключать разного рода сделки и договоры по перевозке товаров сама по себе заключает в себе и право обязываться неустойкою, в составе того же договора.

Напротив того, Касс. Деп. Сената признает, что обеспечение договора не составляет существенной принадлежности всякого договорного соглашения и требует особого определения воли. Посему полномочие на заключение договора само по себе не предполагает еще полномочий на включение в него условия о неустойке (Касс. 1871 г. N 161, 175, 322). В том же смысле разумеется и условие о задатке, как обеспечении, в смысле задаточной расписки. N 171.

Доверитель не отвечает за неустойку по контракту, когда в доверенности не дано право заключать контракты с неустойкою (д. Шиловского, 1 Общ. С. Сен. 15 ноября 1874 г.).

Наш закон, имея в виду преимущественно формальную сторону доверенности, мало обращает внимания на сущность юридических отношений, возникающих вследствие доверительного поручения. Об обязанностях поверенного сказано только, что он не должен выходит из пределов доверенности (1326). Нет сомнения, однако, что кроме этой отрицательной обязанности, наш закон необходимо предполагает и положительные. Они могут быть определены ближе соглашением сторон, в особом условии, коим означается сущность поручения и к коему выдача доверенности примыкает, как действие, служащее началом исполнения с одной стороны. Они могут быть определены в самом верящем письме, как основание наказа от доверителя поверенному: в таком случае принятие доверенности и связанного с нею поручения означает согласие поверенного на условия, означенные в доверенности. Во всяком случае, нет сомнения, что поверенный, приняв поручение, обязан совершить дело, за которое взялся, или действовать в интересах доверителя добросовестно и заботливо дотоле, пока продолжается сила доверенности. Хотя единственная статья нашего Свода об ответственности поверенного за убытки от его нерадения (2327) относится к Черниговской и Полтавской губернии, но это нисколько не исключает непременной и необходимой ответственности поверенных во всех других частях империи. Поверенный отвечает за последствия своих действий по крайней мере в тех пределах, которые указаны 569, 574 и 684–689 ст. Зак. Гр. Имея на руках не свое, а чужое дело по доверию, он, несомненно, обязан дать своему доверителю отчет в своих действиях и в имуществе, состоявшем у него на распоряжении; понуждение к даче отчета облегчается доверителю новою формою, установленною для исков сего рода в судебных уставах (Уст. Гр. Суд., 896–923). Поверенный отвечает, несомненно, и за важные упущения в выборе своих агентов и поверенных, буде был уполномочен на передоверие.

Доверитель, по силе 2326 ст., ответствен, в отношении к третьим лицам, за все действия поверенного, совершенные в пределах полномочия, но никак не за то, в чем поверенный действовал произвольно, тем менее за действия, имеющие характер преступления или проступка (2328 ст.). По силе 687 и 2235 ст. господа (хозяева) и верители ответствуют вообще за вред и убытки, причиненные их слугами (приказчиками, должностными людьми) и поверенными при исполнении поручений, сообразно с приказаниями или полномочием, которые даны им. Наш закон не упоминает о значении последующего утверждения доверителем действий и распоряжений поверенного, не подходивших вполне под основное полномочие (ratihabitio); но нет сомнения, что такое утверждение должно иметь силу и у нас, по крайней мере между поверенным и его доверителем, но никак не может иметь обратной силы для третьих лиц и колебать права, уже приобретенные ими вследствие того или другого действия или упущения со стороны поверенного.

В примере можно сослаться на довольно обыкновенный у нас случай в процессуальном производстве. Поверенный приносит апелляцию за своего доверителя, и возбуждается сомнение о том, простирается ли право его на принесение апелляции. Сомнение это может повести к признанию апелляции недействительною; но если между тем доверитель заявляет суду, что он признает и подтверждает действие своего поверенного, то нет повода отказывать в признании совершенного поверенным действия законным. Однако если такого заявления не последовало до истечения срока апелляции, а противная сторона домогается ее возвращения, ссылаясь на отсутствие полномочия, то последующее затем заявление доверителя, сделанное по истечении срока, уже не имеет обратного действия и не колеблет процессуального права, уже приобретенного противником на суде вследствие первоначальной ошибки или упущения.

Если поверенный совершил, без всякого препятствия и возражения со стороны суда и другой стороны, такие действия, на которые не был прямо уполномочен доверенностью, и доверитель впоследствии явственно подтвердил эти действия перед судом или вне суда, то действия эти сохраняют свою силу и не должны быть уничтожаемы ни по усмотрению суда, ни по (несвоевременному) указанию и ходатайству противной стороны.

Правило это указывается справедливостью: нет основания уничтожать судебное действие поверенного, когда оказывается, что оно согласно с волей доверителя и признается доверителем за свое. Противная сторона имеет полное право при всяком действии поверять полномочие противника. Если она своевременно не воспользовалась этим правом, то не может иметь претензии на совершение судебного действия в интересе доверителя и согласно с его волею. Притом повсюду, именно в видах справедливости, признается за доверителем право последующего утверждения совершенных поверенным действий, поскольку сим не нарушено право третьих лиц. Процессуальное право другой стороны ничем не нарушено, буде она имела в свое время возможность возражать и не возражала. Если допустить безгранично это право возражения во всяком положении дела, то отсюда может произойти и действительная несправедливость. Недобросовестная сторона может приготовить ловушку для добросовестной, пропуская без протеста целый ряд судебных действий ее поверенного за тем, чтобы потом уничтожить все разом.

В Зак. Суд. Гражд. (ст.50) есть такое правило: если бы кто, не быв сведом о препятствии тому или другому лицу быть поверенным, поручил ему ходатайство по своему делу, то сие в вину ему не ставится, и дело, начавшееся по бумагам, от такого поверенного поданным, не прекращается, но при обнаружении законных препятствий доверитель обязан заменить прежнего поверенного другим.

Доверитель у нас, несмотря на безмолвие закона, отвечает поверенному за все его издержки и потери по исполнении поручения; ибо это убыток поверенного в чужом деле, и с сущностью поручения несообразно, чтобы посторонний человек исполнял на свой счет чужое дело, действуя не от своего, а от чужого имени. Доверитель обязан заплатить поверенному и за труд его, поскольку это между ними условлено или поскольку труд поверенного, буде не предполагается безмездным, может быть приведен в справедливую оценку.

Действие доверенности прекращается (2330): 1) исполнением поручения; 2) истечением срока, буде доверенность срочная; но бессрочная не прекращается и с истечением давности; 3) смертью доверителя или поверенного, лишением всех прав состояния или особых прав, признанием одного из участвующих безумным, сумасшедшим, несостоятельным или пропавшим без вести. По новому Уст. Суд. Гражд. в случае смерти поверенного производство дела приостанавливается (255), доколе он не будет заменен новым поверенным или противная сторона не потребует вызова. О смерти доверителя устав не говорит, но по применению к правилу ст.251 Уст. Суд. и 2334 Гражд., надлежит заключить, что до получения поверенным известия о сем действия, законно совершенные им в суде, остаются в силе.

По делу Долгополовых с Неплюевым Сенат признал, что доверенность, выданная поверенному несколькими лицами, представляется как бы отдельным полномочием от каждого из них; поверенный по такой доверенности может предпринимать отдельные для того или другого из доверителей действия, а потому за смертью одного из них действие доверенности прекращается только в отношении полномочия, данного умершим (Касс. реш. 1881 г. N 1; см. Касс. реш. 1881 г. N 78).

4) Уничтожением доверенности, на что доверитель имеет право, когда ему угодно (Учр. Суд. Уст.399, Зак. Суд. Гражд. 43). Уничтожение доверенности вообще есть акт произвольный, и воля доверителя совершается и в отношении к нему лично удостоверяется всяким несомнительным признаком решительного распоряжения, как-то: письмом, отобранием верящего акта, выдачею новой доверенности другому лицу и т. п. Но дабы уничтожение доверенности могло считаться вполне обязательным для другой стороны, для третьих лиц и для присутственных мест, необходимо сделать его, кому следует, известным. Закон наш не исключает всякого рода действий, коими это оглашение может быть произведено (напр., нотариального заявления и т. п. см. Касс. реш. 1881 г. N 112), но устанавливает общую форму оглашения об уничтожении доверенности, долженствующего иметь общее и безусловное действие на все отношения (2331, 2332 ст. Зак. Гражд. 251 Уст. Гр. Суд.), именно: об уничтожении доверенности подается прошение в то судебное место, где поверенный уполномочен действовать, если же полномочие не ограничено местом, то в любой суд или палату. Суд делает постановление об уничтожении доверенности, сообщает о сем в то место, где она была совершена, и публикует три раза либо в местных губернских ведомостях, либо в сенатских объявлениях и ведомостях столичных. Доверитель, во всяком случае, может требовать, лично или через посредство полиции или губернского правления, от поверенного возвращения уничтоженного верящего письма.

5) Отказом поверенного, на что поверенный имеет право во всякое время (под ответственностью за последствия внезапного отказа). Закон обязывает поверенного известить о своем намерении доверителя (слово, употребленное в законе: намерение, а не решение, указывает на обязанность благовременного извещения) с возвращением доверенности и объявить тому присутственному месту, в коем он действовал, с указанием и места жительства доверителя (2333 Зак. Гражд.). О судебных поверенных сказано в новом Уст. Гр. Суд. (252–254): отказываясь, поверенный, в случае отсутствия доверителя, обязан уведомить его о своем отказе так заблаговременно, чтобы доверитель успел заменить его; притом, вместе с отсылкою отказа к иногороднему доверителю, обязан и суд о том уведомить. А суд назначает поверенному срок, до истечения коего он не свободен от своих обязанностей. В крайности, председатель суда может заменить такого поверенного временно, присяжным, по своему назначению. Отказавшись с одной стороны, поверенный не имеет права в том же деле перейти на другую сторону.

По общему правилу (2334 ст. Зак. Гр.), акты, совершенные поверенным и другие его по доверенности действия до получения им известия о прекращении силы ее или до получения на месте публикации об уничтожении, признаются законными; а все сделки, совершенные после сей публикации, признаются недействительными.

На основании 2334 ст. Зак. Гражд. сделки, совершенные поверенным от имени доверителя с кем-либо, недействительны в двух случаях, а именно в том, когда сделка заключена уже по получении в месте пребывания поверенного публикации об уничтожении доверенности, или же в том, когда по представленным доказательствам установлено будет, что лицам, заключившим сделку, т. е. поверенному и тому лицу, с которым он вошел в сделку, было, несмотря на неполучение публикации, известно об уничтожении доверенности (Касс. реш. 1881 г. N 78).

Доверитель, и по выдаче доверенности, имея полную возможность отменить ее во всякое время, не лишается и полной возможности действовать заключившим сделку, т. е. поверенному и тому лицу, с которым он вошел в Поскольку он имеет полное право руководствовать поверенного своими наставлениями и приказами, постольку может и сам, своим лицом, вступить в дело, на которое уполномочил поверенного. Но, вступая в него и становясь на его место, он тем самым, на ту минуту и в этом действии, либо отрицает, либо заменяет данное полномочие. Такое действие доверителя — в его воле, ибо он, выдачею доверенности, ничем не поступился и ни в чем себя не ограничил; но оно остается и на ответственности доверителя и перед поверенным, и перед третьими лицами. Хотя выдачею доверенности доверитель, в силу того, не принимает на себя определенного обязательства, но тем не менее связывает себя ответственностью, сопряженною с юридическим действием, по его свойству. В настоящем случае выдачею доверенности доверитель передает поверенному кредит своей личности, а третьим лицам удостоверяет, что всякая сделка, заключенная с поверенным, так же будет тверда, как бы сам он, доверитель, вступил в нее с ними. А как во всякой сделке необходимо предполагается единство действующего лица и единство воли, без коего сделка и немыслима, то очевидно, что доверитель, если он сам нарушает это единство, раздвояя свою волю в двух лицах, — в своем лице и в лице своего поверенного, — становится ответственным за последствия такого раздвоения и происходящих от того недоразумений и ошибок. Для ограждения себя от этой ответственности доверитель должен всякий раз, когда хочет действовать сам, предупреждать о том заблаговременно своего поверенного (который не вправе решительно сему воспротивиться) и, в подлежащих случаях, третьи лица. Закон не устанавливает положительного в сем смысле правила, но оно вытекает из сущности доверительных отношений. Только в прусском законе есть такая статья, что если доверитель не известил о своих переговорах поверенного, то сделка, заключенная от имени его поверенным, остается в силе, хотя бы и заключена была позже той, которую заключил по тому же предмету доверитель сам, непосредственно.

В наших законах есть статья (542 ст.1 ч. X т.), возбуждающая недоразумение. Это одна из общих статей, сочиненных при составлении Свода Законов, по поводу размещения в известной системе частных правил. Поскольку правила эти извлекались из указов изданных и решений постановленных в разное время и по разным причинам на частные случаи, то между отдельными статьями оказывались нередко несообразности и противоречия, когда доводилось, по поводу приведения их в систему, извлекать из них общие признаки, и обобщение сих признаков выходило иногда искусственное и неверное. Так, по системе Свода Законов предположено было, в изложении вотчинных прав, определив признаки полного и неполного права собственности, с составными его частями, владением, пользованием и распоряжением, определить затем случаи, в коих эти составные части представляются в виде, отдельном от права собственности. Так образовалось IV отдел. 2 главы разд. 2, книги 2, 1 части X тома, озаглавленное: о праве распоряжения, отдельном от права собственности, в 2 статьях, из коих одна гласит: право распоряжения не иначе может отдалиться от права собственности, как — или по закону, вследствие наложения запрещения и секвестра, или по доверенности, данной от одного владельца другому. Итак, в статье сопоставлены два совершенно различных по существу случая: полномочие, даваемое по договору на распоряжение имением, в общем и весьма обширном значении хозяйственного распоряжения, и признание неотчуждаемым имения, долженствующего служить обеспечением взысканий, и притом оба случая подведены под категорию особого юридического состояния, в коем право распоряжения становится специальным правом, отдельным от права собственности. Ни к одному из случаев это понятие не подходит, в особенности же к выдаче доверенности. Подведенные в цитате указы 1816 и 1817 годов выбраны произвольно и не содержат в себе ни малейшего указания на подобное право, да и ни в одном из указов прежнего времени нельзя отыскать такого указания; следовательно, нет основания признать, что наш закон сознательно устанавливает такое правило, будто бы доверитель, уполномочив кого-либо на распоряжение своим имением, тем самым отделяет от себя право распоряжения и потому лишается оного. Такого правила нет ни в одном законодательстве, и оно противоречило бы в самом существе основному понятию о представительстве по доверенности, в коем поверенный является лишь орудием доверителя, а не самостоятельным владетелем предоставленного и выделенного ему права. Между тем, на основании 542 ст., заявляются иногда мнения, клонящиеся к признанию подобного права. Так, напр., московское юридическое общество (см. "Юридический Вестник", 1871 г., апрель) на основании таких соображений заключило, что из двух купчих крепостей, совершенных в один день хозяином имения и его поверенным на одно и то же имение, должна оставаться в силе, безусловно, последняя, именно на основании 542 статьи.