— Ты прав, — согласился я. — Мы займемся теми, что до пассажирского отсека, а ты — что позади него. Годится? — Мне было ужасно жаль Брюса, с этой его изодранной, горящей от боли ногой.
Он кивнул:
— А носовой швартов?
— О нем я тоже позабочусь. А кормовой до нашего возвращения не трогай.
— За дело, — сказал он.
На миг вся наша затея показалась мне безумием. Но это была единственная надежда, и отступать было некуда.
— Снимите ботинки, — велел я им. — Так будет тише.
— У меня, наверно, от ног будет пахнуть, — извинилась Кейт.
— Обещаю не обнюхивать их.
Она быстро разулась, я тем временем помог Брюсу стащить башмаки. Потом я повел их к трапу и вверх, на килевой мостик. По коридору разносился запах рыбы. Влад уже принялся за дело. Надо было спешить. Брюсу понадобилось некоторое время, чтобы одолеть трап. Я даже засомневался, что он справится.
На килевом мостике мы разделились. Мы с Кейт пожелали Брюсу удачи, и он захромал в правый боковой коридор. Для обеспечения доступа там везде есть люки, через которые он сможет добраться до причальных канатов и скинуть их с крепительных планок.
Мы с Кейт крались вперед. Мы были примерно посередине корабля, когда я услышал голоса и застыл, отчаянно пытаясь определить источник. Они доносились сзади, из прохода, идущего к заднему моторному отсеку. Шаги становились все громче. Они вот-вот должны достичь килевого мостика прямо за нами. Времени бежать обратно не было. Вперед — но они могут заметить нас, прежде чем мы сможем скрыться.
— Лезь туда, — прошипел я, указывая вниз. Там было небольшое пространство между металлической решеткой настила и основным корпусом корабля. Я затолкнул туда Кейт и помог ей спрятать ноги под настил, потом проскользнул туда же сам. Было темно, но неподалеку проход освещала вольфрамовая лампа накаливания, и если бы кто-то посмотрел прямо вниз, то увидел бы нас, застывших неподвижно, будто ископаемые ящерицы, вмерзшие в лед.
Голоса стали совсем громкими.
— Просто красавцы, — говорил один из пиратов. — Лучше наших.
— Держу пари, в каждом не меньше трех тысяч лошадиных сил.
— Спирглас говорит, мы можем снять три, а один оставить, чтобы поднять корабль в воздух и там взорвать.
Их было двое, Крумлин и еще один парень. Я видел, как они появились из прохода и направились по мостику к нам. Они говорили о двигателях, о том, как лучше снимать их. Их шаги по металлическому настилу отдавались у меня в сердце. Я старался не дышать. Башмаки лязгали все ближе.
И остановились, как раз над нашими головами.
Я уставился на рифленые подметки. Подними я палец, мог бы коснуться их. Я видел их ноги в брюках и чувствовал запах от огромных волосатых икр. Аромат был не из приятных.
— Этот повар уже что-то стряпает, — сказал второй пират.
— Проголодался, да? — ухмыльнулся Крумлин.
— Спорим, их жратва будет получше нашей.
— Может, повара стоит оставить в живых?
Оба засмеялись.
Крумлин закурил сигарету и выбросил спичку. Она провалилась сквозь решетчатый настил и упала мне на щеку. Ее раскаленный кончик все еще светился. Я стиснул зубы и старался думать о своих ногах, о пальцах, о чем угодно, только не о раскаленном угольке на лице. Из глаз катились слезы. Спичка погасла. Мне не хватало воздуха, хотелось глубоко вздохнуть, но эти подонки все стояли над нами, болтая о том, что еще они снимут с корабля. Пепел сигареты упал прямо на нос Кейт. Она вдохнула его, и я увидел, как скривилось ее лицо, как сощурились глаза и заходила ходуном грудь, и понял, что она вот-вот чихнет. Я приподнял руку и зажал пальцами ее нос. Она тихонько фыркнула, но в этот момент пираты как раз сдвинулись с места и их сапоги залязгали по настилу, заглушая звук.
Крумлин с дружком уходили. Я прислушивался к их затихающим шагам, мысленно сопровождая их. Зазвенели ключи, открылась и закрылась дверь, и я понял, что они вошли в пассажирский отсек.
Мы вылезли. Меня трясло не только потому, что смерть прошла совсем рядом; я вдруг понял, что пираты расхаживают по кораблю. А я легкомысленно считал, что они все торчат на А-палубе, охраняя пленников. Значит, нам будет труднее передвигаться, труднее остаться незамеченными. Я надеялся, что Брюс будет осторожен.
— Как ты? — спросила Кейт, касаясь моей щеки. Там теперь должна быть красная отметина, я чувствовал, как она болит. Прикосновение ее пальцев было прохладным и успокаивало боль.
— Отлично, — ответил я.