Последняя ночь на Извилистой реке: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

(Кетчум слушал дрожащий голос повара и понимал: сейчас не самое лучшее время напомнить старому другу, что беспутная Кэти уберегла его сына от войны, а ему подарила внука.)

«А содержание?» — думал повар, опасливо косясь на пятый роман, тоже стоящий у него на полке. Еще одна история из жизни Норт-Энда. Опять подросток, переполненный сексуальными желаниями, только на сей раз он лишился невинности не с троюродной или четвероюродной сестрой, а со своей теткой. Эта незамужняя тетушка и старая дева в одном лице была точной копией младшей сестры Рози, несчастной Филомены Калоджеро!

Повар надеялся, что это лишь фантазии Дэнни. Просто когда-то ему хотелось такого развития событий. А если это все-таки было? И вновь (как в любом романе Дэнни Эйнджела) графические детали отличались убедительностью. Миниатюрная, грустная, охваченная жалостью к себе тетка очень напоминала Филомену. А от описания ее сексуальных аппетитов повару стало тошно, хотя, несмотря на это, он прочитал книгу полностью.

Критики также утверждали, что «обласканный славой писатель начинает повторяться». В восемьдесят первом, когда пятый роман увидел свет, Дэниелу было тридцать девять. Укусы критиков почти наверняка больно жалили его, хотя он и не показывал виду. Если в «Поцелуйной родне» девица, совратившая мальчишку, говорила, что расстается с ним, поскольку всегда хотела спать с его отцом, то в романе о тетке-невротичке та заявляла герою: трахаясь с ним, она всегда воображает, что это его отец! («Откуда этот выплеск самоистязания?» — недоумевал повар, впервые читая «Старую деву; или Незамужнюю тетушку».)

Возможно, это все-таки было на самом деле. Человек, скучавший по своему прежнему имени Доминик, морщился, но допускал такое. Он всегда считал Филомену совершенно чокнутой. Ему не хотелось смотреть на нее, поскольку он видел искаженный слепок с лица Рози. «Самозванка, отдаленно похожая на Рози», — так однажды он описал Филомену Кетчуму. Но у Дэниела к ней было совсем другое отношение. Мальчишка просто пожирал Филомену глазами и явно воспринимал ее совсем не как свою тетку. Неужели эта взбалмошная Филомена, которая и по сей день оставалась незамужней и несчастной (во всяком случае, так казалось повару), действительно принимала или даже поощряла обожание со стороны своего несмышленыша племянника?

— А почему бы тебе не спросить у Дэнни, не впускала ли эта свихнутая тетка его конец? — поинтересовался Кетчум.

Повар терпеть не мог это грубое выражение, коробившее его еще в округе Коос. (Если бы он повнимательнее слушал разговоры на бостонских улицах, то понял бы, что выражение «впустить конец» знакомо и обитателям Норт-Энда.)

Но была в «Старой деве; или Незамужней тетушке» часть, очень нравившаяся и Тони Эйнджелу, и Кетчуму, — свадьба в конце романа. Герой вырос и женился на своей однокурснице — довольно безразличной девушке, чей характер был больше похож на реальную Кэти, чем характер Кейтлин в «Отцах Кеннеди». И еще Дэнни хорошо вломил между глаз всем этим «коктейльщикам» и «кусочникам» — всем мужчинам из клана Каллаханов, этим упрямым «патрициям»-республиканцам. Дэнни был уверен: это они сделали Кэти анархисткой и правонарушительницей. Она была открытым, доверчивым ребенком, которому вдалбливали ложные идеи. Может, ее денежным родственникам нравилось видеть в Кэти революционерку? Или им потом было уже все равно? Но на большую революцию Кэти не хватило. Только на маленькую, сексуальную.

Одной из написанных Дэнни Эйнджелом книг не было на книжной полке в «Авеллино». Его шестого, еще не опубликованного романа. Однако повар почти закончил читать этот роман. Наверху, в спальне, у Тони Эйнджела лежала папка с копией гранок. Такая же папка имелась и у Кетчума. Отношение у обоих было противоречивое, и никто из них не торопился поскорее дочитать роман до конца.

Роман назывался «К востоку от Бангора». Действие его разворачивалось в штате Мэн, в шестидесятые годы, когда аборты еще были под запретом. И опять героем романа был все тот же парень из ранних произведений Дэнни — парень из Бостона, отправившийся учиться в школу-интернат. Гранит науки не помешал ему обрюхатить двух своих дальних родственниц из Норт-Энда. Первый раз это случилось, когда он учился в Эксетере (и еще толком не умел водить машину), а второй — когда он закончил Академию Филипса и поступил в университет. Естественно, это был Нью-Гэмпширский университет.

В том приюте была старуха акушерка, делавшая аборты. Очень милая, мягкая женщина, в характере которой повар сразу же узнал черты такого же милого и мягкого Пола Полкари («слюнтявого пацифиста», как назвал его Кетчум) и Индианки Джейн.

Первая беременная девица отправилась в приют рожать. Ребенка она оставила там. Случившееся шокировало ее: знать, что у тебя есть ребенок, но не знать, что с ним. И когда забеременела вторая дальняя родственница героя, первая горячо посоветовала ей сделать аборт. И вторая девица поехала в тот же приют. Она ехала в неизвестность. А вдруг старая акушерка уже умерла? Если на ее место пришла другая, молодая и неопытная, все может кончиться выскабливанием, и потом это отзовется на здоровье беременной.

Кетчум и повар надеялись, что все закончится хорошо и второй беременной девице сделают аборт без осложнений. Однако, зная романы Дэнни Эйнджела, оба престарелых читателя побаивались. У них была и еще одна причина для беспокойства.

Более года назад по вине Джо подзалетела его соученица из Нортфилд-Маунт-Хермона. Отец парня к тому времени был уже знаменитым писателем, и многие знали его в лицо. Вероятно, Дэнни делился с сыном сюжетом своего шестого романа. Все это удержало парня от обращения к отцу за помощью. Противники абортов пикетировали множество клиник и частных врачебных кабинетов, где делали аборты. Риск наткнуться на протестующих был очень велик. Вдруг кто-нибудь из сторонников «права на жизнь» узнает его знаменитого отца?

— Смышленый парнишка, — сказал Джо Кетчум, получив его письмо.

Джо не хотел впутывать и деда, но Кетчум настоял, чтобы повар поехал с ними.

Итак, они все вместе отправились в клинику, находившуюся в пределах Вермонта. Ехали на машине повара. Он и Кетчум сидели впереди, а Джо и бедная испуганная девчонка — сзади. Ситуация усугублялась еще и тем, что Джо и эта девица расстались за месяц до того, как она обнаружила у себя беременность. Однако оба знали: отцом ребенка (если он родится) является Джо. Оба не хотели становиться родителями, оба понимали, что приняли правильное решение (по мнению повара и Кетчума), но обоим сейчас было паршиво.

Кетчум попытался успокоить их. Но надо знать Кетчума: у него подобные вещи получались малость неуклюже. Сплавщик сказал больше, чем следовало.

— Вам хоть в одном повезло, — начал Кетчум, оборачиваясь к Джо и сжавшейся в комок девчонке. — У отца в твоем возрасте тоже девка подзалетела, но канители было больше. Аборты были запрещены, да и делали их не так умело, как сейчас.

Неужели этот старый медведь забыл, что повар ехал вместе с ними?

— Так вот почему ты возил Дэнни и ту девчонку ди Маттиа в Мэн! — заорал повар. — Я всегда это подозревал! Как же, ты решил показать им Кеннебек. Я даже твои слова помню: «Пусть ребята посмотрят на последнюю реку, по которой еще сплавляют лес». Как романтично! А девка оказалась настолько тупой, что проболталась Кармелле. Сказала, что ты возил их с Дэнни куда-то на восток от Бангора. Насколько я знаю, Бангор никогда не стоял на берегу Кеннебека! И даже близко!

Всю дорогу до клиники Кетчум с поваром переругивались. Возле здания толкались пикетчики — противники абортов. Джо поступил разумно, не подставив своего знаменитого отца под удар. На обратном пути девчонка безостановочно плакала. Джо обнимал ее за плечи. Они ехали в Браттлборо, где остались на выходные. Повар смотрел на несчастную бывшую подружку внука. Шестнадцать лет. От силы семнадцать.

— Не бойся, с тобой все будет хорошо, — твердил ей Джо.

Повар и Кетчум очень на это надеялись.

И вот теперь оба престарелых друга, читая гранки, добрались до последней главы романа «К востоку от Бангора» — «абортивного романа», как его назовут потом. В характере персонажа, отвозившего героя и его первую беременную родственницу в Мэн, повар узнавал черты Кетчума. Но было в нем и что-то от Тони Молинари. Дэнни Эйнджел называл этого человека главным поваром норт-эндского ресторана, где обе беременные девицы работали официантками. Поведением своим этот главный повар не напоминал Кетчума, только манерой вести машину. Настоящий Тони Молинари, конечно же, не был так беспечен за рулем. Наверное, Дэнни намеренно придал этому персонажу облик Молинари. Заканчивая черновой вариант романа, писатель не знал, что Кетчум уже рассказал отцу про то, как юный Дэнни обрюхатил одну из девиц ди Маттиа и как он возил их в приют, находившийся где-то к востоку от Бангора.

Книга была посвящена двум выдающимся поварам, одинаково любимым Дэнни Эйнджелом и его отцом, — Тони Молинари и Полу Полкари. «Un abbràccio Тони М. и Полу П.» — так было написано в авторском посвящении, сохранявшем определенную анонимность их обоих. Это было «объятие», которое посылал им бывший уборщик столов, официант и эпизодический кухонный работник «Vicino di Napoli». Повар знал, что оба этих милых человека уже отошли отдел. Ресторан «Vicino di Napoli» прекратил свое существование, и в его помещении на Норт-сквер теперь был ресторан с другим названием.

Тони Эйнджел до сих пор иногда ездил в Норт-Энд кое-что купить. Он любил посидеть с Молинари и Полом в «Caffè Vittoria» за чашечкой эспрессо. Оба повара говорили ему, что у Кармеллы все хорошо и она вполне довольна отношениями с тем, с кем она теперь жила. Повара не удивляло, что Кармелла в конце концов нашла себе кого-то. Она до сих пор была хороша собой и не утратила любвеобильности.

Наверное, Джо будет непросто читать «К востоку от Бангора», когда роман выйдет в свет. Правда, пока парень учился в Нортфилд-Маунт-Хермоне, у него не хватало времени читать отцовские романы. Кажется, он прочитал всего один — «Отцов Кеннеди». Видимо, надеялся узнать хоть что-то еще о своей матери. (Кетчум считал, что сведения, которые парень почерпнет оттуда, не имеют ничего общего с реальным обликом его мамаши и не стоят даже «кучки дерьма енота».)

«Ну вот, я опять беспокоюсь о Джо», — думал повар. Он приподнял полотенца. Тесто в мисках достаточно поднялось, и повар стал его уминать. Он смочил полотенца, слегка отжал, после чего вновь накрыл миски, где тесту для пиццы предстояло подняться вторично.

Занимаясь этим привычном делом, повар обдумывал очередное письмо к Кетчуму: «Вроде и беспокоиться особо не о чем, а мне никак не отогнать тревожные мысли. Кетчум, ты будешь смеяться, но я даже молился!» Однако повар не взял бумагу и не начал писать. Он чувствовал странную усталость. А ведь ничего утомительного не делал: замесил тесто, прогулялся до «Книжного подвала» и обратно. Наступало время отправляться за покупками. Ланча в «Авеллино» не подавали, ресторан открывался вечером. В полдень Тони Эйнджел обычно уходил за покупками, а его персонал появлялся на работе часов около трех.