Мэгги швырнула куски дерева через стену. Они прокувыркались по замусоренной железнодорожной насыпи и замерли между путями, где их теперь будет белить солнце, – обломки среди других обломков, пластиковых упаковок, бутылок из-под моющих средств, битых стекол и разной другой дряни.
– Нет, нет, нет! – кричал Сим. – Что ты наделала? Моя работа…
Он смотрел через парапет моста. Потом перевел полный горя и ярости взгляд на нее, и она почувствовала, что рядом нет никого, кто мог бы встать между ними.
Он подскочил к ней и отвесил ей такую звонкую оплеуху, что ее голова мотнулась в сторону, но она все же обернулась к нему, держась за щеку.
– Ты принес эту дрянь ко мне домой, – сумела сказать она почти не дрожащим голосом. – У меня ребенок.
– Эй! – крикнул кто-то из окна наверху. – Я уже вызвал полицию, парень!
– Не смей больше приближаться к моему дому, – продолжила она. Потом шатнулась к нему, плюнула и добавила: – Работа, говоришь? Да ты должен на коленях благодарить меня за то, что я спасла тебя от этого дерьма. И чтобы я тебя больше не видела.
Сим смотрел на нее не отрываясь, и она ждала, что он вот-вот ударит ее снова, но он замер надолго.
В конце улицы, завывая сиреной, показалась полицейская машина. Офицеры скрутили его, он не сопротивлялся. К ней тоже подошли, помогли сесть в машину. Они ездили по улицам, пока не нашли Рикардо – с Маком на руках тот в отчаянии бегал взад и вперед и то звонил по телефону, то кричал, пытаясь найти ее.
– Я думал, что он хотя бы попытается объясниться, – сказал Рикардо. – Поговорит с нами. Хотя бы через полицию. Сообщение пошлет.
– Что ему объяснять? – покачала головой Мэгги. Последние пожитки Сима были уже вынесены из их дома.
– Ты беспокоишься? – спросил Рикардо.
– Нет. Кажется, нет, – ответила она. – А, да пошел он…
Ему было предъявлено обвинение в нанесении телесного повреждения. Их удивило, что при этом его не вернули под стражу, но полицейские объяснили, что у них нет оснований его задерживать. Он должен сам приходить к ним каждый день и отмечаться. Так он все время будет у них на виду, под присмотром.
– Его необходимо изолировать, – заявил Рикардо, – после того, что он сделал.
– Честно говоря, он и так производит впечатление сломленного человека, – ответила офицер по связям.
– Да, прямо сердце болит, как глянешь, – сказал Рикардо.
– Вот именно, – подхватила женщина. – По-моему, он перенес какой-то серьезный удар. Нет, дело не в том, что я его жалею, просто он не вызывает у меня озабоченности. Есть люди, которые вызывают. Честно. Он не из них.
Мэгги проверила сайт. Фильм был еще в Сети, без изменений. Когда она видела его в последний раз, он представлял собой гениальную смесь зловещих образов, за которыми чувствовался замысел. Кролик в ландшафте. Разведчик с заданием, еле узнаваемый на темной фотографии, сделанной на ее чердаке.
Теперь перед ней был ряд видеографических клише. Инфантильная шок-анимация.
– Я знаю, что колеса крутятся очень медленно, – сказала им офицер. – Он еще не пытался связаться с вами? Потому что тогда…
– Нет.
Иногда Мэгги ни о чем таком даже не думала. Иногда позволяла своей памяти пойти по следу, пытаясь вспомнить физическое ощущение рамки в руках. Совсем простая, без всяких украшений. Деревянная. Она силилась восстановить в памяти форму проклеенных соединений, когда рамка треснула от удара. Она изучала диаграммы, усваивала новый словарный запас. Желобок. Фальц. Шпунт.
Сидя за компьютером, Мэгги пыталась проследить историю дьявольской штучки. Подозрительная смерть, а то и две, или даже много, в той комнате, где были свалены картины. Тот резец, что проделал бороздки, по которым скользили ее пальцы, что он резал еще? Внутри рамки, в самом канале, куда ложилась картинка, были какие-то пятна.
Если бы она могла спросить у Сима, где он был, откуда принес эту штуку… Будь она настоящим исследователем, то наверняка разыскала бы какого-нибудь мастера по изготовлению рам для картин, повинного в убийстве. А если она и вправду его разыщет?
А может, все дело в материале. Может, на рамку пошла древесина дурного дерева. Или это лак, замешанный на злобе. Или не то и не другое. Разве это что-то меняет?
Она выключила компьютер.
– Он закрыл свой сайт, – объявил однажды Рикардо. – Домен все еще зарегистрирован на его имя, но внутри ничего нет. Чертов трус.
Денег не хватало, но они не брали нового жильца. Когда Мэгги думала о Симе, она всегда представляла его в самых грязных трущобах Лондона, в лохмотьях, рисующего что-то на кирпичных стенах.
Она стояла посреди пустовавшей пока комнаты. Когда-нибудь они сделают здесь кабинет.