Солнце село. После четырех с половиной часов пути маршал выкрикнул:
— Пас! Пулька!
С машины сняли палатки, но при этом опрокинули один из ящиков. Оттуда посыпались револьверы, противогазы и теннисные ракетки.
— Простите, — обратился Рено к сэру Йолланду, — лучше было бы выбросить ракетки. Они занимают место и вряд ли понадобятся нам в обозримом будущем.
— Хм… вряд ли они были приобретены в качестве топлива. Мистер Вильке, — граф повернулся к стоящему рядом главному организатору, — зачем нам столько спортивного инвентаря?
— Ну-у… м-м-м… надо было запастись несколькими милыми вещами… м-м-м… на случай… м-м-м… если вдруг придется устраивать обмен с туземцами…
— А зачем нам устраивать обмен с туземцами?
— Так мне посоветовал один опытный путешественник, изъездивший всю Африку.
— Ну, хорошо, — сказал граф, — я только хотел бы знать, что дают бедуины за такую ракетку?.. Разбиваем лагерь… мне кажется, четыре часа для сна вполне достаточно…
— Замечательно, — заметил стоявший поблизости рядовой Кратохвиль (тот, что писал роман). — Целый день шататься по пустыне, а потом четыре часа на сон?
Граф подошел к Кратохвилю и воинственно поправил монокль.
— Вы… вы… вам в самом деле кажется, что я позволю мне возражать? Какой прыткий! Если вам что-то не по нраву, можете убираться. И только попробуйте не подчиниться!
— Простите, я…
— Извольте слушаться!.. Э-э… или убирайтесь. Примите к сведению: тот, кто не хочет подчиняться дисциплине, может идти на все четыре стороны! Я нанимал солдат, а не клоунов!
И отошел. Но самое интересное — никто даже слова не сказал. Даже не пробурчал себе под нос. Только Флер де Бак бросил Кратохвилю:
— Вы, коллега, так и нарываетесь на грубость. Чувствую, когда-нибудь я не выдержу, тогда-то узнаете, какая у меня тяжелая рука.
Кратохвиль ничего не сказал, так как полчаса назад у него на глазах Флер де Бак приподнял задок нагруженной телеги и держал его десять минут, пока меняли колесо. Ну что может ответить на это интеллигентный человек, который, к тому же, пишет роман…
— Браво! — радостно сказала Анна Йолланду. — Так и должен себя вести настоящий мужчина! Вы только кричите на них побольше, сэр…
2
В тот же вечер возникла еще одна проблема. После заката горячий дневной воздух с быстротой молнии сменился холодом. Рыхлая светлая пыль пустыни в течение нескольких минут отдала накопленное за день тепло. Термометр, показывающий сначала плюс четырнадцать, через несколько мгновений — плюс девять, к десяти вечера остановился на нуле.
Стоял леденящий холод. Граф готовил чай в своей палатке, которая была установлена рядом с палаткой Анны.
Послышался громкий шум, гул голосов. В палатку вошел бледный как смерть Дюрье. За ним втиснулись маршал, Байонне, Рено и капрал Кавелотти, вернее, Кинг Росванг.
— Сэр, — пролепетал Дюрье, — это рок…
Снаружи доносились крики и ругань. Стоял угрожающе-мятежный гул.
Анна, побледнев, осведомилась:
— Что произошло?
— Наверное, забыли приготовить ужин? — иронически спросил граф.
— Хуже! — воскликнул Байонне. — Нет одеял! Солдат заставляют пользоваться бритвами и носовыми платками, но нет ни одного одеяла!
— Позовите мистера Вильке! — отдал приказ граф.
— Мы его уже искали, — прошипел маршал, — мистер Вильке исчез…