— Значит, это пароль? Интересно. Ну и что ты должен был передать?
— Только, что “Спиноза” не вышел в рейс. В Константинополе на приколе стоит, котлы холодные. Капитана под суд отдали за то, что “Спиноза” из Крыма в Константинополь пришел без груза.
— Хватит! — Гуров вскочил. — Ври да не завирайся!
— Пусть говорит, — впервые за все время допроса Дубцов заинтересовался. — Что значит — без груза?
— Ну не вообще, а без продовольствия с военных складов: ни муки, ни сахара, ни масло-какао. Он сказал: если продукты остались в Крыму, с ними тут можно делать коммерцию. А от коммерции кто откажется?..
Дубцов бросил на Гурова вопросительный взгляд.
— Да ну-у… Это какая-то панама, Виля, — пожал плечами Гуров.
— Но “Спинозы” действительно нет.
— Скорей всего, его задержали коммунисты. Их там полно в Константинополе: и турки, и греки, и французы, и болгары. По всему свету звонят в газетах, что мы у детей вырываем последний кусок из глотки.
Гриша на минуту забыл, что его допрашивают, так его заинтересовал этот разговор.
— Ты нам не нужен, — вдруг сказал Гуров Грише. — Тебя под видом коммерции втравили в политику. Назови человека, который прятался в трюме “Джалиты”, когда мы пришли, и я даю тебе слово дворянина…
— Не знаю. Я сам только перед этим пришел. Может, он и от меня прятался. Поищите в бухте.
— Мы всю бухту обшарили. Господин Дубцов даже баркас нам выделил с водолазом, но утопленник куда-то смылся.
— Я тем более не водолаз.
— Это исправимо. Мы с тобой будем искать вместе: мы — в городе, а ты — на рифах.
— Как это?..
— Ну, рифы видел? Камни на выходе из залива.
— Знаю.
— Вот на этих камнях и посидишь, пока не вспомнишь.
На лбу у Гриши выступил пот:
— Да вы что, господин офицер?! Может, шутите? Не лето… Сами знаете, какая на рифы накатывает волна. Меня там накроет с головой.
— Вот ты и будешь… водолаз! Если не вспомнишь.
Гуров поймал плюшевого чертика, который свисал с потолка на шелковом шнуре, и дернул. Звякнул звонок — вошел однорукий.
Когда Гришу провели мимо Дубцова, офицер прочитал в его взгляде целый монолог: “Как вам не совестно, господин старший лейтенант, носить флотский мундир после этого? Вы же все знаете про эти рифы!”
Дубцов отвернулся к окну. Там, внизу, Гарбузенко копался в моторе. Расстегивая на ходу кобуру, Дубцов выбежал из кабинета.
Гарбузенко уже закрывал капот.
— Вот что, Гарбузенко, — сказал Дубцов, вынимая из кобуры браунинг, — придется мне вас арестовать. Гришу повезли на рифы. Там из него все равно вытянут, кто гостил на “Джалите”… Ну, что вы на меня смотрите? Так будет лучше для вас и для Гриши тоже.
“ГАРБУЗОВЫ РОДИЧИ”
Сдав Гарбузенко под расписку дежурному офицеру, Дубцов уехал и вернулся к Гурову через полчаса. За это время в вестибюле контрразведки построился взвод солдат в походном снаряжении: шинели в скатку и вещмешки за плечами.
— Совсем оголили контрразведку, — пожаловался старшему лейтенанту дежурный офицер с черепом на рукаве. — На фронт гонят. Видно, плохи дела на Перекопе.