— Напрасно ты работаешь в газете, Гилрой. Время только теряешь зря…
— Допустим, — зло ответил Гилрой. — А другое объяснение у вас есть?.. Собака прорвалась в редакцию; она миновала все этажи и отделы и попала именно в репортерскую, потому что именно туда она и хотела попасть. Собака лаяла, желая привлечь наше внимание, а мы ее выгнали. Тогда она вернулась с бумажкой, на которой каракулями было написано: “Я человек”. Эти два слова заняли у нее целую страницу. Попробуйте писать зубами и увидите, какие каракули у вас получатся… Собаке было необходимо найти более экономную систему письма, вот она и воспользовалась простым шифром. Но потеряла свой карандаш, поэтому и украла один из наших. Потом возвратилась снова сюда, укрываясь от головорезов Тальбота. У таблицы нет отпечатков ног, но есть отпечатки лап. И на принесенной нам бумаге тоже следы лап… Этот пес слушает каждое наше слово и понимает его. Когда я упомянул об авторе записки, он тут же повернулся. Что вы скажете на это?
Но слова Гилроя пока не убедили редактора.
— Хорошая дрессировка…
— При всем уважении к вам должен сказать, что мозги у вас куриные. Эй, как тебя по имени, — обратился он к Вуду, — что бы ты сделал, если бы здесь был Мосс?
Вуд зарычал.
— Слушай, пес, я придумал наконец способ, чтобы ты смог нам все рассказать. Все, что с тобою произошло…
Это была самая счастливая минута для Вуда. Пусть он еще не отвоевал свое тело! Теперь это лишь вопрос времени. Его бурная радость, вызванная словами Гилроя, поколебала даже скептика-редактора.
Гилрой отыскал острую деревяшку и быстро написал на земле алфавит. Потом, отшвырнув палку, отступил на шаг и осветил его фонарем.
— Выкладывай все.
Вуд прыгал перед нарисованными на земле буквами, тыкаясь носом по очереди в те, которые были нужны.
Т-а-л-ь-б-о-т с-т-а-р е-м-у н-у-ж-н-о з-д-о-р-о-в-о-е т-е-л-о м-о-с-с с-к-а-з-а-л ч-т-о м-о-ж-е-т э-т-о с-д-е-л-а-т-ь…
— Черт побери! — вырвалось у редактора.
В наступившей тишине было слышно лишь возбужденное сопение собаки и тяжелое дыхание мужчин.
Вуд добился своего!
Гилрой дома печатал на машинке. Вуд, стоя у него за спиной, следил за пальцами, быстро бегающими по клавиатуре. Редактор нервно расхаживал взад и вперед по комнате.
— Потерял столько времени, — жаловался он, — а если напечатаю эту историю, то вообще потеряю все. Черт побери, Гилрой, что, по-твоему, подумают о ней читатели, если я сам в нее еле поверил? Ты понимаешь, что нам обоим это может стоить работы?
— Перспектива потерять работу не так уж меня волнует, — ответил Гилрой, не отрываясь от машинки. — Гораздо больше меня волнует то, чтобы Вуд получил свое тело обратно. А без нашей помощи ему не справиться.
— Ты не находишь, что звучит смехотворно: “Вуд получил свое тело обратно!” Представь только, что сделают из этой фразы другие газеты!
Гилрой встал и отодвинул стул.
— Ну пора идти, — сказал он вместо ответа.
Репортер накинул пальто и небрежно нахлобучил шляпу.
— Куда? — спросил редактор.
— К Моссу, разумеется, если только у вас на примете нет более подходящего для визита места.
— Это безумие, — хрипло сказал редактор. — В жизни не делал ничего более глупого. Почему бы нам для разнообразия не проявить благоразумие и не обратиться в полицию?
— Да? — презрительно фыркнул Гилрой. — А какое обвинение вы предъявите Моссу?
— Как какое?! Обвинение в похищении людей! — выпалил редактор.
— Не смешите меня. Тело Вуда находится в госпитале, под наблюдением врачей. Как вы докажете, что именно Мосс похитил его?.. А о трех других кататониках и говорить нечего.
Редактор угрюмо кивнул.
— Обвинение в вивисекции!.. — как-то само собой вдруг вырвалось у него.