Сменяясь, друзья Виктора добросовестно несли подле нее осою вахту. В перерывах между танцами они перебрасывались шутками, как снежками. Что же касается местных девиц, то те смотрели на нее так, словно бы она прилетела в Севастополь на помеле.
Да, успех был полный. И Виктор наслаждался им.
— Я рад, что тебе весело, Нинушка, — шепнул он, когда они гурьбой возвращались от киоска с мороженым.
— Мне совсем невесело, Витя. Уведи меня поскорей отсюда.
— Сейчас неудобно. Чуть позже…
И ее опять разлучили с ним, умчали танцевать.
Но хотя ноги по-прежнему легко и неутомимо летели над полом, душевные силы ее были на исходе.
Вдруг она увидела, что возле Виктора появился курсант с повязкой на рукаве и, козырнув, подал ему какой-то пакет.
Еще через минуту она пронеслась так близко от Виктора, что махнула по его ногам подолом платья.
Улыбаясь, он помахал над головой нераспечатанным конвертом.
— Твое! — прокричал он. — Только что… из общежития…
— Не читай! — взмолилась она. — Мы вместе…
Но ее снова унесло от него.
— Я хочу к Виктору, — сказала она своему партнеру.
— Еще один тур!
— Нет.
— Устали?
— Да, голова что-то…
— Слушаюсь, доктор. Есть к Виктору!
Он неподвижно стоял на том же месте. Конверт был вскрыт. В руке его белело злосчастное письмо. Рука дрожала. У Виктора дрожала рука! С раскаянием и жалостью она вскинула на него глаза. Лицо Виктора было пугающей, меловой бледности. И оно застыло, закоченело, будто на пронизывающем ледяном ветру.
Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь из лейтенантов увидел Виктора таким!
Она попыталась загородить его спиной. Он не шелохнулся, ничем ей не помог. Тогда она решительно взяла его под руку и повела к выходу.
И опять надоедливый хор лейтенантов:
— Доктор, так рано? Будет еще концерт, потом праздничный ужин!
— Не могу. Я же с дороги, товарищи. Ноги не держат, так устала.
— Но завтра, мы надеемся… Завтра катание на катерах… Виктор, что же ты?
— Да, да, катера, завтра…
Лейтенанты церемонно проводили гостью до ворот. Еще несколько минут пришлось Виктору испытывать муки веселой бессвязной болтовни, а она страдала за него и вместе с ним.
— В гостиницу? — спросил он, когда они остались одни за воротами.
— На станцию автобусную. Я приехала из Алупки.