– Идет, товарищ капитан, – радостно отозвался Стрельцов.
Через несколько минут белый флажок стартера снова открыл Алеше дорогу в небо. На этот раз Султан-хан заставил его дважды пройти над самым центром города, сделать круг над железнодорожным узлом и московским шоссе. Склоняя машину то на правое, то на левое крыло, Алеша видел внизу приветливые домишки с зелеными и красными крышами, позолоченные купола церквей, черные, обгоревшие после бомбардировок кварталы, кирпичную водокачку на железнодорожном узле, вереницу груженых автомашин, мчавшихся по шоссе к фронту.
– Идем на посадку! – неожиданно скомандовал капитан.
Стрельцов быстро подвел машину к земле. Как всегда, стало радостно, когда легкими толчками застучали колеса на пробеге. Зарулив на стоянку, он вышел из кабины.
– Разрешите получить замечания? – обратился он к Султан-хану с беззаботностью курсанта, уверенного, что взлетал, пилотировал и садился он непогрешимо.
– Замечания? – переспросил серьезно Султан-хан и загадочно прибавил: – С замечаниями придется повременить.
На командном пункте их уже ждали и начштаба Петельников, и комиссар Румянцев, и капитан Боркун с Колеи Вороновым, вернувшиеся из полета раньше. Боркун локтем в бок весело подтолкнул Султан-хана:
– Ого, кунак, ты своему птенцу уже дал программу-максимум, а мы до нее не дошли.
Алеша насторожился. Румянцев отвинтил крышку белого термоса и налил холодного лимонада.
– Нате-ка, дебютант, – протянул он Стрельцову стаканчик.
Алеша выпил с жадностью: после двух полетов было сухо во рту.
– Вот спасибо, товарищ комиссар.
– Вам налить, Султан-хан, глоточек?
– Можно и два глоточка. За каждый полет по глоточку, – засмеялся горец.
– А теперь к делу, – сказал Румянцев. – С лейтенантом Вороновым все ясно. Два поверочных полета он выполнил «на отлично». Лейтенанту Стрельцову был дан усложненный полет – тактический. Вот об этом пусть нам и доложит его командир.
Султан-хан покачал головой.
– Собственно говоря, доложит лейтенант Стрельцов, – уточнил он. – Я задам ему несколько вопросов.
Алеша напряженно ждал, догадываясь, что сейчас ему устроят экзамен. Чуть-чуть усмехнулись тонкие губы Султан-хана.
– Лейтенант Стрельцов, сколько церквей в центральной части города?
Алеша в удивлении раскрыл рот.
– Церквей? – вырвалось у него.
– Да, да, именно этих памятников старины, в недалеком прошлом мест отправления культа.
– Почему в недалеком прошлом? – засмеялся Боркун. – В одной служба и до сих пор идет. Сам видел бородатого батю в рясе…
Султан-хан остановил его поднятой рукой:
– Не мешай, Василий Николаевич. Отвечайте, лейтенант Стрельцов.
– Ну, кажется, четыре, – пробормотал Алеша. – Я их не считал.
– Ай как плохо. – Султан-хан неодобрительно покачал черной головой. – Во-первых, докладывая старшему, не говорят «ну». Так ишаку говорят, когда заставляют его везти на базар бурдюк с кислым молоком. Во-вторых, докладывают без «кажется», и, в-третьих, церквей все-таки шесть, а не четыре.
Алеша беспокойно заерзал на скамье и ладонями сжал коленки, обтянутые синими габардиновыми бриджами. Капитан самодовольно ухмыльнулся, будто замешательство молодого летчика доставило ему большое удовольствие.
– Пойдем дальше. Что видели на шоссе?
– Много автомашин.