Над Москвою небо чистое: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Парнишка, ничего не ответив, хлопая бичом, погнал бычка дальше.

Около крайней избы, в которой еще недавно стоял гроб с телом майора Хатнянского, старший политрук задержал шаг:

– Слушай, Стрельцов, у тебя комсомольский билет с собой?

– С собой.

– Сдай его мне. После вылета получишь обратно.

Алеша расстегнул нагрудный карман гимнастерки, вытащил завернутый в целлофановую обложку билет. Взносы за последний месяц он платил еще в авиашколе – в билете стояла подпись Миши Селиванова, секретаря их комсомольского бюро. И веяло от этой подписи нерастраченным теплом мирной жизни, где не было ни воздушных тревог, ни затемнений.

– А вы всегда отбираете их перед вылетом? – спросил Алеша, чтобы хоть что-нибудь сказать.

Внимательными глазами комиссар заглянул ему в лицо:

– Нет, не всегда. Но завтра вы идете за линию фронта почти на полный радиус. – Он помолчал и неожиданно спросил: – Тебя как зовут?

– Алексеем.

– Так вот послушай, Алеша. Завтра ты первый раз в жизни идешь в бой. Тебе подробно разъяснили задание?

– Подробно.

– Но, очевидно, не сказали о главном, этого обычно не говорят рядовому летчику. Видишь ли, Алеша, немцы готовят новое наступление. Ты, наверное, заметил, что они в последние дни ни на город, ни на аэродром не налетают.

– Заметил, товарищ комиссар.

– Силы копят. Большие силы! Что такое твоя завтрашняя цель? Был совхоз. Наш, советский совхоз. Наши парни и девушки работали в нем, влюблялись, женились, растили детей. Словом, была настоящая жизнь. Пришли фашисты и пустили ее под откос. Теперь на полях совхоза аэродром, фашистский аэродром. Сейчас на нем три сотни самолетов. В основном «юнкерсы», «мессершмиттов» поменьше. Оттуда на Москву бомбы возят, гады. Вот, Алеша, твоя цель. Завтра этот узел будет штурмовать вся авиация фронта, но вы начинаете. С вас поэтому и спрос самый большой. Помни, вас не праздничным фейерверком встретят. Зениток будет туча, а ты иди. «Мессеры» появятся, а ты иди. Огрызайся, но иди. У тебя под крылышками «эрэсы» – хорошие гостинцы. Выполните задание – пожары после себя оставите. Только, повторяю, Алеша, – дело опасное. Хорошо обойдется – с мелкими пробоинами вернетесь. Хуже – побитыми и раненными придете. Плохо будет – кто-то и совсем не придет.

– На то и война, товарищ старший политрук! – тихо вставил Стрельцов.

Румянцев кивнул головой:

– Да. Но каждый из нас любит жизнь, она тянет к себе, Алеша. И мы не воспитываем каких-то отрешенных от жизни людей, вроде «сыновей священного ветра», как именуют в Японии самураев-смертников.

– А разве можно думать о жизни и смерти, если у тебя в планшете карта с маршрутом, а впереди – цель?! – пылко воскликнул Алеша.

Комиссар еще раз одобрительно кивнул, поправил пилотку, чуть пониже надвинув ее на брови. Густая прядь выбилась из-под нее и упала на глаза. Потом он неторопливо достал из кармана реглана серебряный портсигар, протянул своему собеседнику:

– Бери, закуривай.

– Так я же… – запнулся Алеша.

– Ах да, я и забыл, ты ж не дымишь. Это хорошо. А леденцов-то у меня и нет, – пошутил Румянцев и потрепал лейтенанта по плечу. – Марш отдыхать. И чтобы завтра живым вернулся. Понял?

Когда Алеша возвратился домой, Красильников сидел на койке, свесив на пол босые ноги. Ревниво осведомился:

– Ну, что он там тебе говорил, наш комиссар?

– Спрашивал, испугаюсь я или нет.

– Чудак Румянцев, – усмехнулся Красильников, – есть о чем спрашивать. По тебе сразу видно, парень, что не испугаешься. Я бы по-другому спросил: сумеешь или нет?

– Сумею, товарищ старший лейтенант, – подтвердил ободренный Алеша, забираясь на свою узкую койку.

– Когда мы не на аэродроме и не в полете, я для тебя Михаил Ильич, – глуховато, медленно произнес Красильников и дунул на керосиновую лампу. – А теперь «гуд бай», как говорят наши друзья американцы. Приятных сновидений.

Красильников на этот раз быстро заснул, словно успокоенный скорым возвращением Алеши. Стрельцов уже успел убедиться – бессонница нападала на старшего лейтенанта лишь в те дни, когда не предвиделось боевой работы. Если на утро был запланирован вылет, неразговорчивый беспокойный Красильников спал крепко и, как могло показаться, безмятежно.