– Конечно. Мне с тобой? – Сэм прижимает меня к его груди.
– Нет, разберись здесь, пожалуйста.
– Конечно. Поезжай!
– Я позвоню!
– Все будет хорошо, малыш, – тихо говорит, и я пытаюсь кивнуть.
На бегу надеваю куртку, и несусь в машину. Через 15 минут я выезжаю на трассу
М4 в направлении Боллины. Несмотря на то, что дорога мне знакома, из-за того что
нервничаю, пару раз поворачиваю не туда, и в итоге доезжаю до больницы через два с
половиной часа после звонка.
– Даниэль Джеймс Эйвери, – говорю я молчаливой медицинской сестре.
– Подождите, я позову кого-нибудь, – с этими словами, начинаются худшие три
дня в моей жизни.
****
Я слушаю монотонный писк приборов и отхожу к окну. Прислоняюсь к холодному
стеклу, чтобы охладить горящее лицо и тихо вздыхаю. Слышу, как кто-то заходит в
комнату.
– Я могу сделать еще что-нибудь для вас?
Я оборачиваюсь и вижу молодую медсестру моего возраста. Ее голубые глаза
смотрят на меня с сочувствием
– Нет, – тихо говорю я. На самом деле, больше себе, чем ей.
Когда она покидает палату, я сажусь на стул рядом с больничной кроватью и
осторожно глажу папу по щеке. Он выглядит так, словно спит, но я знаю, что это не так.
Раны на его лице и бесчисленные устройства, подключенные к его телу, не позволяют
поддерживать эту иллюзию сна.
– Предатель,– шепчу я, и слезы катятся по лицу. Я старалась держаться, но больше
не могу.
Если бы четыре дня назад я знала, что разговариваю с ним последний раз, то не
позволила бы ему уйти.
Я бы умоляла его не ехать.
Я перевернула небо и землю, но не позволила бы сесть ему за руль.