Левые коммунисты в России. 1918-1930-е гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В сентябре было арестовано 28 членов РГ. К тому времени пятерых из них уже исключили из партии. На этот раз исключению подверглись еще девять человек, включая Моисеева, Тиунова, Берзину, Демидова, Котова и Шоханова, а оставшимся четырнадцати объявили выговор. В конце 1923 года был повторно арестован Мясников, несмотря на обещанную ему Зиновьевым советским послом в Берлине неприкосновенность. На основании этих фактов Аврич (ibid., р. 24) заключает, что, «когда в январе 1924 года умер Ленин, „Рабочая группа“ уже молчала. Это было последнее диссидентское движение партии, ликвидированное еще при жизни Ленина…. разгромленное с благословения всех высших советских руководителей». Синигалья и другие авторы, по-видимому, согласны с этим выводом, но в действительности дело обстояло иначе. Большинство исследователей сходится на том, что в условиях растущей инфляции, безработицы и увеличения числа забастовок РКП(б) имела все основание опасаться влияния групп вроде РГ, которые пытались политизировать рабочую борьбу. Но при этом историки упускают из вида важные свидетельства, указывающие на то, что мясниковцы вели работу в Красной Армии, где их позиции находили определенный отклик. В то время, когда еще живы были воспоминания о 1917 годе, эта деятельность представлялась властям вполне осязаемой угрозой.

Выступая против коминтерновской тактики «единого фронта» на международной арене, РГ признавала единый фронте рядовыми членами РКП(б) и ее левым крылом внутри страны. Но поскольку фракционная работа в партии постепенно стала практически невозможной, мясниковцы решили объявить себя самостоятельной новой партией, приняв наименование «Коммунистическая рабочая партия». При этом, возможно, произошло их объединение с уже существовавшей левокоммунистической группировкой под этим названием, которая испытала влияние КРП Г. В результате РГ углубила критику профсоюзов и, в конечном счете, отказалась от работы внутри этих государственно-капиталистических организаций. Вновь провозглашенная КРП с самого начала заняла в отношении профсоюзов резко критическую позицию, отдавая предпочтение фабрично-заводским комитетам и рабочим советам как органам защиты интересов пролетариата, призванным сыграть ключевую роль в процессе возрождения пролетарской демократии.[10]

Вот какую оценку «Рабочая группа» давала профсоюзам (из переписки, перехваченной органами госбезопасности): «Безликая армия господствующей в РКП группы»; «слепая армия в руках бюрократов»; «бюрократический придаток Политбюро». (Sinigaglia, op. cit., pp. 64–65).

Отрицательным было и отношение Коммунистической рабочей партии к парламентаризму, что сближало ее с КРПГ и итальянскими левыми. Таким образом, группа была открыта для дискуссий с зарубежными левыми коммунистами, связь с которым и поддерживалась через эмигрантское бюро под руководством румынской активистки Кати Румоновой и других. Бюро помогало печатать и посылать материалы в Россию, распространяло за границей информацию о работе КРП России. С октября 1930 года центром этой деятельности стал Париж, куда прибыл Мясников. В самой России КРП регулярно издавала бюллетень. Оттуда взято большинство приводимых ниже выдержек, дающих некоторое, хотя и неполное, представление о характере и формах работы организации:

«В Москве в октябре 1924 года ГПУ арестовало группу солдат Красной Армии, пользовавшуюся поддержкой нескольких офицеров в Спасских казармах. Их обвинили в том, что они обсуждали с КРП партийную резолюцию о запрете группы и высылке ее активистов из Москвы…

7 ноября 1924 года левые коммунисты организовали в Москве демонстрацию в знак протеста против подавления их взглядов. Вместе с членами КРП ГПУ арестовало и беспартийных, последних — только за то, что они сочувствовали левым коммунистам…

8 декабря 1924 года московская организация КРП выпустила листовку в связи с арестом одиннадцати членов ее ячейки на Урале (Пермь). арестованные объявили голодовку, требуя объяснения причин их ареста и открытого суда…

27 декабря 1924 года приговоренные к ссылке члены КРП под вооруженным конвоем ГПУ были посажены на поезд для отправки в тайгу на севере России (Шадринск)…»

В том же месяце ГПУ во второй раз разгромило подпольную типографию КРП…

В декабре появились сообщения о новых волнениях в войсках. Сообщалось, что ГПУ раскрыла контрреволюционный заговор — были арестованы коммунисты, создавшие подпольную организацию в Красной Армии. Они называли нэп «новой эксплуатацией пролетариата» и призывали к борьбе за коммунизм. КРП отметила иронию, скрытую в обвинении подпольной деятельности — ведь именно таким образом Третий Интернационал должен был подрывать изнутри капиталистические армии. На следующий день в ответ на действия ГПУ часть кремлевского батальона заявила о своем недовольстве политикой руководства и солидарности с КРГ, за что была переведена в Смоленск.

В бюллетене также говорилось о репрессиях на Украине, где центральное бюро КРП республики арестовали в полном составе.[11]

Несмотря на отсутствие точных деталей, можно с уверенностью утверждать, что КРП просуществовала в организованной форме, выпуская обращения, листовки и манифесты, по крайней мере, до 1929 года — в этом году у неё еще сохранялась подпольная типография в Москве. Ее активисты были разбросаны по всей России, многие из них находились в изгнании, изоляторах и лагерях или скрывались от ГПУ. Эта сеть поддерживалась при помощи располагавшегося в Берлине, а затем во Франции эмигрантского центра, который вел переписку и время от времени издавал бюллетени. В Англии документы КРП публиковались в газетах «Уоркерс'дредноут» и «Комьюн», в Германии их печатали издания КРИ/КРПГ и др. Однако лучшим источником информации о деятельности российских левых коммунистов в начале 30 гг. является журнал «Уврие коммюнист» («L'Ouvrier Communiste»), выпускавшийся бывшими бордигистами и членами КРПГ, с которым сотрудничал Мясников, будучи в эмиграции во Франции. Сведения, приводимые в документах находят частичное подтверждение в троцкистском «Бюллетене оппозиции (большевиков-ленинцев)» и работах Троцкого, в которых РГ/КРП высмеивается как сборище маргинальных ультралевых сектантов, называемых «мясниковцами». Однако в ходе дальнейших событий активисты РГ получили возможность влиять на дискуссии в левокоммунистическом крыле РКП(б). Усиливающийся политический и экономический кризис, восхождение Гитлера к власти в Германии, неспособность троцкистов и зиновьевцев противостоять наступающей сталинской контрреволюции — все это в сочетании с капитуляцией ряда большевиков-ленинцев и децистов привело к радикализации довольно значительного левого меньшинства оппозиционеров («непримиримых»). Децисты, как отмечал Цилига, в течение десяти лет «колебались» — «то уступая ультиматумам Ленина, то поддерживая троцкистов в их борьбе со Сталиным. Их позиции… привели в тупик. Принятие пятилетнего плана до основания потрясло группу. Большинство децистов, как и большинство троцкистов, капитулировало». В оправдание капитулянты говорили, что ликвидация нэпа и буржуазии означает реальный переход к строительству социализма. Такая линия поведения была неприемлема для той части децистов, которая объединилась вокруг Тимофея Сапронова и вела свое происхождение от лево-коммунистической фракции 1918 года. Цилига показывает, как эта группа (сторонники «Платформы 15-ти») привлекала на свою сторону все новых и новых активистов из числа «непримиримых» большевиков-ленинцев; в конечном итоге она завоевала среди заключенных оппозиционеров большинство. По свидетельству Мясникова, РГ вступила с этой группой в дискуссию, признав, что ее платформа, в которой говорилось о сталинской контрреволюции и Термидоре, отражает качественную эволюцию ее взглядов и разрыв с прежней ориентацией децистов, недостаточно критичной к Ленину. Развитие связей РГ с сапроновцами стало подтверждением правоты позиции группы Мясникова по отношению к РКП(б): даже признав невозможность ее реформирования, мясниковцы не поддались сектантскому соблазну объявить всю партию целиком контрреволюционной. Политические установки «Рабочей группы» позволили ей убедить сапроновцев и большинство «непримиримых» оппозиционеров, а также некоторых бывших членов «Рабочей оппозиции» и «Рабочей правды» объединиться в федерацию левых коммунистических групп. Целью данной организации было координировать деятельность активистов и развивать дискуссию о международных и российских перспективах пролетариата. РГ рассматривала это как шаг к воссозданию КРП России на более широкой основе. Однако децисты и экс-троцкисты сохраняли разногласия по различным вопросам. Старшее поколение децистов было настроено менее критично в отношении большевизма, хотя некоторые его представители считали необходимым создание новой партии. Другие (меньшинство) полагали, что нужно призвать к образованию Четвертого Интернационала.[12] Активисты РГ Цанков и Тиунов сомневались в целесообразности такого шага, памятуя о неудачном опыте с преждевременным основанием «четвертого» («Коммунистического Рабочего») Интернационала в начале 20-х гг. Но полное единодушие по этому вопросу отсутствовало и в самой РГ, что видно из ее ориентации на строительство коммунистических партий в «Советском» Союзе. Вместе с тем, ряд позиций был определен совершенно однозначно — прежде всего, относительно контрреволюционного характера государства и государственно-капиталистической природе экономики СССР.

Анте Цилига, который в своем изложении событий склонен фокусировать внимание на позициях отдельных лиц, не сумел понять, что именно РГ являлась главной силой, стоявшей за перегруппировкой левых элементов, не ограниченной лишь пределами Верхнеуральского политизолятора (где объединились 20–25 товарищей), как и то, что «Группа 15-ти» более не относилась к децистам, а представляла собой новое объединение (такое упущение можно понять, учитывая условия, в которых действовала эта группа). Аналогичная попытка объединения левых имела место в августе 1928 года, когда состоявшаяся в Москве конференция, в которой участвовали представители «Группы 15-ти», Бюро РГ и несколько бывших членов «Рабочей оппозиции», создала бюро и выпустила призыв к созданию Коммунистической рабочей партии России. Описываемые Цилигой дискуссии в политизоляторах могли быть продолжением этой инициативой или развиваться вне связи с нею. Автор датирует эти дискуссии 1933 годом, так что, учитывая временной разрыв, можно предположить, что прямой связи между данными событиями все же не было.

Первоначально, как это видно из ее названия, «Рабочая группа» считала себя фракцией РКП(б) и добивалась объединения революционеров на основе собственной программы посредством работы как внутри партии, профсоюзов, кооперативов и советов, так и вне этих органов, к тому времени оказавшихся подчиненными государству. Группа поддерживала рабочие забастовки и демонстрации. Последнее означало разрыв с советской легальностью и со стратегией лояльной оппозиции, которой руководствовались децисты — работавшие исключительно внутри партии — и формировавшаяся в более правой части политического спектра «левая оппозиция». Однако РГ не была сектантской организацией; с самого начала она призвала сторонников «Рабочей оппозиции» и «Рабочей Правды» покинуть эти группировки и сформировать в России подлинную коммунистическую партию — и ей действительно удалось привлечь на свою сторону целый ряд активистов этих и других объединений. К РГ с самого начала примкнули некоторые представители левого крыла «Рабочей оппозиции» фракции «левых коммунистов» 1918 года. Вероятно, РГ включила в себя и членов Коммунистической рабочей партии России, превратившись тем самым в единую организацию российских сторонников КРИ.

КРГ была готова работать с Третьим Интернационалом в рамках единого фронта против буржуазии, включавшей в себя, по мнению группы, и социал-демократию как левое крыло капиталистических сил. В отличие от децистов и «левой оппозиции» (большевиков-ленинцев), РГ не верила в возможность реформирования РКП(б) и Третьего Интернационала. С ее точки зрения, даже если партия и Коминтерн все еще оставались рабочими организациями, они все более определенно становились препятствиями для мирового развития революции. В связи с этим РГ считала «левую» и «объединенную» оппозиции центристскими или правоцентристскими объединениями, не способными остановить наступление контрреволюции в России и в мире. Несмотря на запрет властями ее деятельности и объявление антипартийной контрреволюционной группировкой, несмотря на репрессии, РГ продолжала в течение определенного времени существовать как подпольная группа во многих регионах СССР и оказывать влияние, несоизмеримое с ее малочисленностью. Группа сумела выжить благодаря политическим и организаторским качествам ее членов, многие из которых были старыми большевиками с опытом подпольной работы в дореволюционной России.

Список источников и литературы

Архив Троцкого. Коммунистическая оппозиция в СССР. 1923–1927. В 4-хт. М., 1990.

Коллонтай А. Рабочая оппозиция. М., 1921.

Ленин В. И. Полное собрание сочинений. В 55-ти т. М., 1970–1983.

Тезисы о текущем моменте//Коммунист. № 1, 20 апреля 1918 г.

Обращение группы «Рабочая Правда» к XIII съезду РКП//Социалистический вестник. Берлин. 1923, № 19.

Обращение к революционному пролетариату и всем революционным элементам, оставшимся верными борющемуся рабочему классу//Социалистический вестник. Берлин. 1923, № 3.

Carriers Leon Trotsky: 7/8 Numero Special. Les Trotskyistes en Union Sovietique.

Ciliga A. The Russian Enigma. 1979.

«The Commune»:[13] «Persecution in Russia»//June 1924;

«Communism suppressed in 'Soviet'Russia: Antiparliamentarians imprisoned without trial for propagating communism against compromise»//November 1924;

«The Persecution of Miasnikov»//November 1925;

«Halt this counter-revolution»//February 1926;

«Letter to Katia Rumonova from Miasnikov's group in Berlin»//December 1926;

«The German Movement»//July/August 1927;

[10] Вследствие недостатка источников, доступных на английском языке, и противоречий в них, установить в точности, каковы были взаимоотношения между КРП и КРГ, не представляется возможным.

[11] Цит. по: The Commune, second series, vol. 1. См. список источников и литературы.

[12] Эта позиция разделялась некоторыми «непримиримыми», т. е. левым крылом оппозиции «большевиков-ленинцев», вопреки взглядам их руководства в то время.

[13] Эта газета издавалась Гаем Олдричем в Глазго с мая 1923 по май 1929 гг.