Левые коммунисты в России. 1918-1930-е гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ПРЕДИСЛОВИЕ

Одним из худших последствий поражения революционеров в борьбе 1917–1923 годов было погребение подлинного марксизма под огромной насыпью лжи и искажений. С конца 20-х годов имя коммунизма было узурпировано сталинизмом, представлявшим собой, наряду с фашизмом и «демократией», авангард буржуазной контрреволюции. К тому же, во время и после Второй мировой войны к псевдокоммунистическим партиям присоединилась псевдооппозиция — троцкистские группы, превратившиеся в важное подспорье сталинизма и демократического антифашизма.

В эти годы торжества контрреволюции, знамя политической борьбы марксистов — а значит и самого марксизма, который неотделим от нее — было подхвачено небольшими организациями левых коммунистов, в особенности итальянских, голландских и немецких. Эти течения во главе с такими деятелями, как Бордига в Италии и Паннекук в Голландии и Германии, возникли первоначально как наиболее стойкие защитники марксизма от оппортунистического вырождения, признаки которого стали проявляться в Коммунистическом Интернационале с начала 20-х годов. В мрачный период 30-40-х гг., когда капитализм вверг человечество во вторую империалистическую резню, эти группы (самой последовательной среди которых являлась фракция итальянских левых) взяли на себя миссию борьбы за принципы интернационализма, в то время как все остальные отступили от них под давлением господствующей идеологии. Эти организации постарались также извлечь из исторического поражения пролетариата уроки для будущих поколений. Несмотря на изоляцию и труднейшие материальные и политические условия, им удалось выполнить эту задачу, ибо их труды стали незаменимым звеном исторической традиции, воспринятой новыми революционными течениями, которые родились из очередного подъема борьбы рабочего класса в конце 60-х годов.

Важной обязанностью этого нового поколения революционеров является обращение к работам его «забытых» предшественников — не только для того, чтобы выявить историческую преемственность, но и потому, что без овладения наследием и учета опыта левых фракций новые группы не могут обрести теоретические и организационные основы, необходимые для их собственного выживания и развития. ИКТ, которое всегда рассматривало себя как продукт синтеза наиболее ясных принципов и теоретических выводов левых фракций, посвятило этой работе много времени и усилий. В «Интернэшнл ревью» напечатано немало исследований истории и взглядов различных фракций, а также целый ряд давно не публиковавшихся работ представителей итальянского, немецкого, голландского, мексиканского и других отрядов левокоммунистического движения. На этой основе нами были подготовлены и изданы монографические труды об итальянском и немецко-голландском левом коммунизме. Настоящая книга — последняя в данной серии.

Политическая значимость различных левокоммунистических течений в Европе находилась в тесной связи с масштабом революционной борьбы масс в странах происхождения этих течений. Не случайно, что именно пролетарское движение в Германии и Италии обладало в период после Первой мировой войны наибольшим революционным потенциалом. Однако высшего своего подъема революционная волна достигла, конечно, в России, что явилось, с одной стороны, результатом ясности представлений марксистского авангарда в этой стране — партии большевиков, а с другой, еще одним фактором, способствовавшим выработке такой ясности. Изоляция российской революции, вызвала, как мы знаем, быстрый процесс перерождения партии, возглавлявшей прежде октябрьское восстание, но ее по-настоящему пролетарский характер нашел выражение в очень существенном сопротивлении этому негативному процессу со стороны наиболее твердых революционных элементов внутри самой партии. Известно, что такие лидеры, как Ленин и Троцкий, несмотря на ошибки, допущенные ими в тяжелейших условиях гражданской войны и международной блокады, постепенно начали осознавать смертельные опасности, проистекавшие из все большего сращивания партии с государственным аппаратом; с 1923 г. имя Троцкого было неразрывно связано с борьбой левой оппозиции против сталинизма. Однако гораздо менее известным является то, что левая оппозиция и ее взгляды не могут быть сведены к той зачастую ограниченной критике, которой подвергал процесс перерождения Троцкий; мало знают и о том, что помимо оппозиции во главе с Троцким существовали и другие группы, чье сопротивление контрреволюционной волне, захлестнувшей большевистскую партию и Советское государство, носило более бескомпромиссный характер.

Эти левые течения имели сходство с группами левых коммунистов в Германии и Италии, хотя и были выкорчеваны сталинистской контрреволюцией раньше и более основательно, чем их европейские единомышленники. Так, «Рабочая группа», созданная Г. Мясниковым и другими в 1923 г., критиковала оппортунистическую коминтерновскую тактику «единого фронта» и «рабочего правительства» примерно с тех же позиций, что и Бордига в тот же период. Прямые параллели видны также между тем, как понимали задачи революционеров перед лицом вырождения пролетарской партии мясниковцы, и левокоммунистическими концепциями, которые разрабатывались в 30-е годы журналом «Билан». Другие группы, такие как «демократические централисты», внесли важный вклад в осмысление процесса перерождения большевистской партии и Советского государства. Цель настоящего сборника состоит, таким образом, в том, чтобы вернуть эту традицию из забвения и ознакомить с ней всех, кто стремится понять исторические корни политических позиций и теоретических концепций, отстаиваемых революционерами сегодня.

Как увидит читатель, настоящая книга отличается по форме от двух предыдущих тем, что ее составляют главным образом статьи, перепечатываемые из различных изданий ИКТ, а также документы российских левых коммунистов. Это связано со специфическими обстоятельствами, которые обусловили ее появление. В середине 90-х гг. наш товарищ Ян Геббс работал над исследованием о русских левых коммунистах, основанным на первоисточниках, однако в 1997 г. он скоропостижно скончался. К тому времени его работа находилась еще в начальной стадии, и хотя мы не имели ресурсов продолжать намеченный Яном весьма широкомасштабный проект, мы попытались сделать все, чтобы плоды его труда не были потеряны. Это было необходимо и как дань уважения его памяти, и потому, что изучение и осмысление идей и деятельности российских левых рассматривалось нами как важная политическая задача. Недавнее возрождение пролетарских течений в самой России сделало эту задачу — имеющую большое международное значение — еще более актуальной.

Можно со всей определенностью утверждать, что настоящая книга в очень значительной степени является результатом работы Яна — не только из-за того, что она включает в себя одну из его работ об организациях российских левых, но и потому, что именно им был вновь извлечен на свет ряд документов, также публикуемых в данной книге.

Влияние Яна присутствует и во включенных в сборник статьях из «Интернэшнл ревью», написанных в последние несколько лет. По нашему мнению, эти статьи показывают, что понимание ИКТ многих вопросов — таких, как роль Троцкого и левой оппозиции или значение борьбы левых фракций в коммунистическом движении — стало более зрелым. Более ранние статьи из «Интернэшнл ревью», относящиеся к 1977 г., хотя и являются в целом правильными, обнаруживают пережитки враждебного отношения к самому принципу организации, что было связано с тем воздействием, которое оказывал на революционные группы, возникшие после 1968 г., «коммунизм советов». Это нашло отражение, в частности, в том, что в ранних статьях лишь с большой неохотой признается пролетарский характер большевистской партии в период после 1921 г. и аналогичная природа течения, сформировавшегося вокруг Троцкого. В статьях же последнего времени, наоборот, дается более глубокий анализ вклада Троцкого в идейную борьбу против сталинизма, оценивается его значимость и более подробно рассматриваются позиции тех, кто, подобно Сапронову и Мясникову, отказывался списывать со счета большевистскую партию и даже в конце 20-х гг. боролся за ее возрождение в качестве политического инструмента рабочего класса.

Работа, начатая Яном и продолженная ИКТ, до сих пор остается незавершенной. Целый ряд текстов, например, написанных Мясниковым, еще ждет своей публикации и анализа, и мы обращаемся ко всем в пролетарской среде — особенно к товарищам из новых групп в России — помочь нам донести эти документы до нового поколения революционных активистов.

ЧАСТЬ I

Исследования

Это исследование было написано Яном Геббсом как его бакалаврская диссертация. Оно является наиболее полной из его работ по истории левых коммунистов в России и должно было стать основой для более обширного труда, создать который помешала автору преждевременная смерть. Мы публикуем данную работу как она есть, внеся лишь несколько грамматических исправлений. Вместе с тем, из текста не всегда ясно, о каких именно левокоммунистических группах идет речь. Ян был убежден, что группа под названием «Коммунистическая рабочая партия России» реально существовала в начале 1920-х гг., хотя это требует дальнейшей проверки; в любом случае, как отмечает он сам, отличие этой организацией от более известной «Рабочей группой» Г. И. Мясникова вовсе не является очевидным. Проблема усугубляется также тем, что в оригинальном тексте Яна организация Мясникова именуется «Коммунистической рабочей группой» (КРГ), и это порождает дополнительные трудности: иногда аббревиатуры КРП и КРГ употребляются как синонимы — то ли по причине неясности самого исторического материала, то ли вследствие опечаток. К сожалению, Яна, который мог бы прояснить эти вопросы, уже нет с нами; поэтому мы приняли решение повсюду называть группу Мясникова «Рабочей группой» (РГ).

РОССИЙСКИЕ ЛЕВЫЕ КОММУНИСТЫ ПОСЛЕ 1920 ГОДА

Введение

В этом тексте рассматривается деятельность левых коммунистов в России в период после 1920 года. Группы, о которых пойдет речь, составляли левое крыло Российской коммунистической партии (большевиков) — РКП(б) — и вели свое происхождение от фракции «левых коммунистов», образовавшейся в 1918 году. Те немногие историки, которые уделяли внимание этой фракции, не прослеживают ее дальнейшую судьбу, как будто столь влиятельное течение — а в 1918 году оно было близко к тому, чтобы привлечь на свою сторону большинство в центральных партийных органах и рабочих Советах — исчезло без следа. Почти все исследователи видят в более поздних левокоммунистических группах продолжение совершенно иных политических тенденций (например, «Рабочей оппозиции») или/и считают, что эти группы прекратили свое существование в начале 1920-х годов вследствие репрессий. Выбор периода после 1920 года обусловлен тем фактом, что большинство историков не рассматривает левых коммунистов в то время как организованную силу или же ограничивается констатацией существования этого явления в 1920–1921 гг. вне всякой связи с левокоммунистической фракцией 1918–1919 гг. Наша задача, таким образом, состоит в том, чтобы установить преемственность левых коммунистов 20-30-х гг. с их предшественниками и опровергнуть распространенный миф о том, что «левая оппозиция» (во Главе с Л. Д. Троцким) была в это время единственной оппозиционной силой.

Попытка вычеркнуть из истории российские левокоммунистические группы как организованную силу является отражением определенной социальной реальности. Левые коммунисты были немногочисленным и организационно раздробленным меньшинством, которое испытывало на себе воздействие усиливавшегося контрреволюционного террора. Поскольку они действовали в условиях глубокого подполья, их документы редко попадали на Запад и сохранились, главным образом, в малотиражных коммунистических газетах 1920-х годов, которые отсутствуют даже в ряде крупнейших архивов. Редкость этих документов и недостаток информации делают невозможным детальное исследование эволюции левокоммунистических групп и их взаимоотношений друг с другом. Тем не менее, в нашем распоряжении достаточно источников, подтверждающих, что в указанный период подобные группы продолжали существовать и оказывали влияние на такие более известные течения, как троцкистская «левая оппозиция» и группа «Демократического централизма» (децисты).

Левые коммунисты отличались от других групп, возникших в Российской коммунистической партии, следующими позициями:

— характеристика социал-демократии и Второго Интернационала как капиталистических организаций, левого крыла буржуазии. Отсюда следовало утверждение об их контрреволюционном характере повсюду в мире (а не только в России). Такая точка зрения обусловила неприятие левыми коммунистами политики «единого фронта». Они отвергали ленинское определение социал-демократических организаций как «буржуазных рабочих» партий, не считая возможным усматривать в них правое крыло рабочего движения;

— убежденность в том, что советы и советская демократия составляют основу диктатуры пролетариата;

— неприятие субституционизма (замещения класса авангардом) и слияния партии с государственным аппаратом;

— отрицание представления о государственном капитализме как прогрессивном и необходимом этапе борьбы за коммунизм;

— неприятие права наций на самоопределение и отношение к национально-освободительным войнам как к реакционным;

— поддержка оборонительной и экономической борьбы рабочего класса во всех ее проявлениях;

— стремление к установлению коллективного рабочего контроля над производством;

— отрицание парламентаризма и участия в выборах;

— неприятие тред-юнионизма во всех его формах.

Что касается последних, то в использовании парламентаризма и тред-юнионизма Коммунистическим Интернационалом левые коммунисты видели уступку социал-демократии.

Таким образом, сопротивление левых коммунистов бюрократизму в государстве и партии основывалось на иных предпосылках, чем те, из которых исходили другие оппозиции, также критиковавшие эти явления. Коммунистические левые оценивали Брестский мир, а затем нэп как серьезные поражение, обозначивший наступление контрреволюции в мировом масштабе и в России. В отличие от децистов, они боролись за демократию как в партии, так и в рабочем классе в целом. И в отличие от всех фракций, образовавшихся в ходе дискуссии о профсоюзах, они считали предмет этого спора не столь важным, как вопрос о необходимости советов, основанных на рабочей демократии. Они также понимали, что субституционизм и слияние с государством разрушают партию и делают ее неспособной выступать в качестве революционного авангарда, ибо, становясь неотделимой от государственного аппарата, партия вынуждена уступать соображениям realpolitik.

Российские левые коммунисты после 1920 года

Неслучайно одна из самых загадочных групп левокоммунистической направленности, действовавших внутри и вне РКП(б), возникла в Москве. Этот город, являвшийся одним из центров пролетарской активности, в 1918 г. был оплотом фракции «левых коммунистов», а затем и децистов, которые долго сохранял и там влияние среди рабочих и в партии, несмотря на неоднократные чистки, переброски и другие бюрократические репрессии. Группа, о которой не идет речь, не упоминается в работах Р. В. Дениэлса, Л. Шапиро и Э. Х. Карра, хотя ее документы более доступны для исследователей, чем материалы других небольших группировок, отколовшихся от РКП(б). Главным источником по истории этой группы на английском языке, являются публикации в левокоммунистической газете «Уоркерс'дредноут» за 1922 год. Первый документ, подписанный «Группой революционно-левых коммунистов (Коммунистической рабочей партии России)», напечатан в № 12 этого издания. В нем объявляется о том, что группа «вышла из социал-демократической Российской коммунистической партии» и поддерживает основание Четвертого Интернационала в составе КРПГ (Коммунистическая рабочая партия Германии), КРПН (Коммунистическая рабочая партия Нидерландов), КРП (Коммунистической рабочей партии Великобритании, издававшей газету «Уоркерс'дредноут»), а также болгарских левых коммунистов. Судя по этому документу, московская группа какое-то время уже поддерживала связь с КРПГ, испытала ее влияние, и между ними было налажено регулярное сообщение по нелегальным каналам. Дальнейшим подтверждением этого является «Призыв российской рабочей оппозиции»,[1] из которого явствует, что группа, действуя в условиях подполья, смогла собрать среди российских рабочих денежную сумму, необходимую для печатания ее литературы в Германии (в России это было невозможно). Но, как указывал «Уоркерс дредноут», из-за высокой инфляции в России «миллионы рублей», «собранные с большим трудом» обесценились настолько, что суммы, полученной при их обмене, едва хватало на покрытие почтовых расходов — поэтому российские товарищи призывали помочь работе деньгами. В «Призыве» подчеркивались, что свои главные задачи как революционного авангарда группа видит в борьбе «против проводимой российским советским правительством Новой экономической политики и единого фронта». «Мы вступили в борьбу против предательства первых завоеваний революции, — писали „революционно-левые коммунисты“. — Наша миссия состоит в том, чтобы двигать революцию дальше». Называя и партию, и советское правительство «российскими», они давали понять, что считают их «национальными» (т. е. непролетарскими) структурами, отошедшими от принципов интернационализма. Как и остальные члены КРИ (Коммунистического Рабочего Интернационала),[2] они были склонны недооценивать масштабы контрреволюции и переоценивать возможности нового подъема классовой борьбы в мировом масштабе под воздействием пролетариата в Германии и оживления борьбы рабочих в России в 1922–1923 гг. Поэтому они стали на сторону Эссенской организации КРПГ в ее полемике с Берлинской организацией, считавшей провозглашение Четвертого Интернационала преждевременным, и послали одного делегата на V съезд КРПГ в Ганновере, где тот докладывал о «нелегальной работе» в России.

[1] Это название было дано документу редакцией «Уоркерс'дредноут». К группировке «Рабочей оппозиции», возглавлявшейся Шляпниковым и Коллонтай, он отношения не имел. Такой вводящий в заблуждение заголовок отражал нехватку за рубежом информации о взаимоотношениях различных групп в России.

[2] КРИ именовал себя также «Четвертым Интернационалом». В последствии это название было использовано международной троцкистской организацией, которая образовалась в 1938 г. и не имела к КРИ никакого отношения.