Деций неожиданно громко захохотал.
— Вытри лысину, Су-умий!
— Зачем? — недоуменно спросил бывший друг детства.
— За твою ложь с Олимпа на тебя плюют! И Нерон великий, и незабвенный Сулла и остальные, после смерти ставшие Богами.
Сумий покраснел и затрясся, как в лихорадке.
— Тебе надо отрезать язык!
— Руки коротки! Прошли те времена! И вообще… Будешь запугивать, объявлю на площади перед всем народом день и час твоей смерти. Повертишься тогда!
Самое смешное, Сумий не на шутку испугался, даже побледнел.
— Зачем же так сразу… Мы ведь друзья детства…
— Таких друзей, сдают в музей! — огрызнулся Деций.
Карлу стоило больших усилий не расхохотаться.
— Приговариваю вас! — возвысил голос Сумий. — К штрафу! В размере двадцати денариев! С каждого!
— Сколько-сколько?! — опешил Деций.
— За возмущение общественного покоя. По двадцать денариев. Пока не заплатите, будете томиться в темнице! Все!!!
Так и сказал, «томиться — в темнице!». Прямо как популярный в том году римский драматург Теренций, не меньше.
Объявились охранники, и повели веселую парочку обратно в подземелье. Деций по пути вырывался, возмущался и кричал, что в знак протеста объявляет голодовку, но охранники его не слушали.
Очутившись в подземелье, Деций тут же плашмя растянулся на охапке соломы и заявил, что непременно умрет в ближайшие два-три дня! Вот тогда все наконец-то поймут! Все оценят, кого они потеряли и все такое!
Но амбициозным планам астролога не суждено было сбыться. Уже после полудня какая-то богатая матрона выкупила из-под ареста обоих бедолаг. Передала через раба необходимую сумму, и смутьянов взашей вытолкали из подземелья. С угрозами. Что, мол, если еще раз попадутся… В следующий раз… И все такое.
Деций долго ломал голову. Кто такая? Почему она это сделала? Потом пришел к выводу. Некоторое время назад, какая-то из жен «сильных мира сего», наверняка, крупных габаритов, переодевшись в простолюдинскую одежду, пристроилась к нему в кабачке. И весело провела с ним время. Назло мужу. Теперь отблагодарила.
Других идей в научную голову Деция не приходило.
Вырвавшись из заточения на свободу, новоиспеченные друзья тут же распрощались, и разошлись в разные стороны. Деций успел только предупредить художника. До извержения осталось всего-навсего шесть дней. И он ждет его вечером на традиционный ужин.
Карл торопился поскорее выйти из города, чтоб закончить общую панораму, которую не успел завершить «в прошлый раз».
— Кайл! Когда вернешь долг? Больше ждать не буду.
Карл резко остановился и обернулся. Перед ним стоял дремучий старик с алчными пустыми глазами.
«Ростовщик!» — мгновенно догадался художник. «Наверняка, уже пол города обобрал!».
— Я упеку тебя в долговую тюрьму!
— Верну двадцать пятого! — не моргнув глазом, ответил Карл.
— Двадцать четвертого у нас чего? — медленно прошамкал беззубым ртом алчный старик.
«Двадцать четвертого у вас извержение!» — злорадно подумал Карл. И не оглядываясь, продолжил свой путь.
Угрожающе черная полоса грозовых облаков, кольцом опоясавшая Помпеи и Везувий, теперь уже заметно увеличилась в размерах. Вспышки далеких молний были уже значительно ярче. Временами, сквозь стрекот цикад и веселое пение птиц, можно было расслышать отчетливые раскаты грома. Хотя небо над головой было по-прежнему голубым.