Она не ответила.
Я отпустил поручень и уронил руки по швам. Так я стал ниже. Меньше рост — меньше угроза. Я старался стоять спокойно, насколько позволял движущийся поезд. Просто стоять — и все. Других вариантов не было. Ей хватило бы доли секунды. Мне — нет. Можно попробовать вырвать у нее сумку. Только я все равно б не успел. Ее палец нажмет кнопку раньше, чем моя рука будет на полпути.
Можно попытаться вырубить террористку. Но боковой удар с шести футов — это, как минимум, полсекунды. Ей же достаточно сдвинуть палец всего на восьмую дюйма. Раунд явно за ней.
— Можно мне сесть? — спросил я. — Рядом с вами?
— Нет, — сказала она. — Не приближайтесь.
Без явного акцента. С близкого расстояния она не выглядела душевнобольной. Простая женщина — смирившаяся, напуганная, усталая. На меня она смотрела с той же напряженностью, что и на окно еще пару минут назад.
— Время ушло, — сказал я. — Лучше подождать до утра.
Она не ответила. Руки в сумке пошевелились.
— Покажите мне одну руку. Совсем незачем держать их там вместе.
Поезд резко затормозил. Меня качнуло назад, и я едва успел схватиться за верхний поручень. Вокзал Грэнд-Сентрал, подумал я и взглянул в окно, надеясь увидеть огни и белые плитки кафеля, но мы стояли в темном туннеле.
Я перевел взгляд обратно.
— Покажите мне одну руку, — повторил я.
Женщина смотрела на мою талию. Из-за поднятых рук футболка чуть задралась, открыв шрам на животе. Выпуклый белый гребень. Грубые стежки. Шрапнель — от начиненного взрывчаткой грузовика, в Бейруте, много лет назад.
— Покажите мне одну руку.
— Зачем?
— Не знаю.
Я говорил, чтобы не молчать. Для меня это нехарактерно. По большей части я человек немногословный.
Руки женщины снова шевельнулись. Я видел, как она что-то перехватывает правой рукой. Левая же медленно показалась из сумки. Маленькая и бледная. Ногти без лака, подстрижены коротко. Без колец.
— Спасибо, — сказал я.
Она положила руку на скамью — рядом с собой, вниз ладонью. Я опустил свои. Край футболки вернулся на прежнее место.
— Теперь покажите, что у вас в сумке.
Она не ответила.
— Обещаю, я не буду пытаться отнять это у вас.
Поезд вновь тронулся. Плавно, неспешно.
— Мне кажется, я, как минимум, имею право это увидеть.
Она скорчила гримасу, будто не поняла.
— Потому что теперь я тоже причастен. Возможно, я смогу проверить, все ли у вас там о'кей. На потом. Не на сейчас. Потому что сейчас этого делать не надо.
— Вы же сказали, что вы полицейский.
— Это не важно. Я могу вам помочь.
Поезд продолжал ползти. Впереди забрезжил свет. Правая рука женщины шевельнулась. Она пыталась вынуть ее из сумки.