Его глаза сияли странным светом. И трясся он так, будто вот-вот вырвется из тела.
— Дэйв… брось его и отдохни. Тебе же не хочется убивать себя.
— Почему бы и нет? Я знаю, что еще пара дней — и меня заставят тащить жестянку. Я. огорчаю новых вождей, ставя под сомнение их поведение. И я слишком утомлен, чтобы бежать. Я не успею добежать до ключа на колокольне.
Я покачал головой:
— Знаешь, странный способ ты нашел меня шантажировать. Стань лидером. Ник, или я всажу себе пулю в лоб.
— Именно это я и говорю, Ник.
— А я говорю — НИ ЗА ЧТО. Пока.
Я повернулся и пошел к двери.
— Ник… Если это последнее, что я сделаю на Божьей Земле, пусть будет так. Я заставлю тебя помнить, что я сейчас тебе говорю: ты будешь хорошим лидером. Ты видишь решения проблем, которых я решить не могу. У тебя хватит духу довести эти решения до конца. Помнишь пробку на мосту через шоссе? Ты через нее пробился. Примени эту способность, чтобы вывести нашу общину и дать всем, всем этим детям тот единственный шанс выжить, который может быть. Ты им нужен, Ник. Без тебя они уже мертвы.
Его голос переменился, и я похолодел.
— И вот что запомни, Ник Атен: мой дух будет следить за тобой отныне и вовеки. Отче наш, иже еси на небеси. Да святится имя Твое…
Секунду мне казалось, что если я просто буду идти дальше, он этого не сделает. Но мне пришлось обернуться.
Он стоял, читая молитву, и глаза его не отпускали меня.
Палец напрягся на курке.
Выстрела я не помню. Зато помню, как вылетели у него из головы мозги.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Жизнь — гротеск
Жизнь идет дальше. Иногда это значит, что идет смерть…
Когда нашли тело Дэйва, мне было ведено посетить Курта в его апартаментах. Меня обыскали на предмет оружия и провели внутрь.
Курт сидел за письменным столом, посасывая обвислыми губами сигару.
— Это ты убил Миддлтона?
— Нет.
— Брось, Ник… мне-то ты можешь рассказать. Я же не собираюсь тебя копам закладывать!
Курт составил мнение об этом деле — а я в каком-то смысле был ответственным за смерть Дэйва.
Я кивнул.
Курт рассмеялся:
— Молодец парень! Я все равно этого засранца уже на дух не выносил. Возьми сигару… да ладно, возьми две.
Я взял.
— Знаешь, надо бы нам больше развлекаться. Этим летом мы хорошо повеселились.
Я состроил дружескую улыбку:
— Это точно.