— Любопытно.
Она срезала меня взглядом и стала смотреть вперед, рассеянно наматывая локоны на пальцы.
Я смотрел на хвостовые огни маячившего передо мной грузовика, пытаясь понять, что у нее на душе, и зная мучительную правду. Пусть цивилизация погибнет хоть завтра, ревность останется жить.
Мы ехали еще час, объезжая Донкастер по кругу. Все молчали. Еще пару раз колонна останавливалась. Но я не давал себе труда смотреть, кого Дэйв берет в автобус.
— Мы едем на ферму! — пронзительно завопила Вики мне в ухо. — Дэйв везет нас на ферму!
Колонна въехала во двор фермы. Перед амбаром стоял сгоревший трактор. Дэйв велел нам оставаться на местах, пока он осмотрит здание. Через пять минут он вышел и поднял большой палец.
Он вприпрыжку подбежал ко мне:
— Ник, мы по дороге нашли нескольких подростков постарше. Ты все знаешь о грузовиках, так не согласишься ли ты их малость поучить? Нам нужны еще машины и водители.
Мы шли к машине номер 1, и последняя партия вышла оттуда, мигая на солнце.
— Я тебя им представлю. Ник. Вот это…
Когда первый вышел из автобуса, я понял, что Бог есть.
И этот вездесущий Бог твердо решил покарать меня за все совершенные мною в жизни грехи.
— …Таг Слэттер.
— Привет, миленький! — прищурил свои татуировки Слэттер.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Они идут за мной
Проснувшись на заднем сиденье машины, я увидел под «дворником» записку. На внешней стороне сложенной вдвое бумажки было написано карандашом: Николасу Атену. Я ее прочел, и меня будто в спину лягнули…
— Слэттер! Слэттер! Проснись, гад!
— Отвали, Атен.
— Посмотри сюда! Посмотри, я сказал!
Он вылез из спального мешка, как хмурый медведь. Я потряс запиской у него перед мордой:
— Я тебе это в глотку запихну! Сапогом!
— Если ты сейчас же это не уберешь, я тебе шею на фиг сломаю. — Он взглянул на меня, и его глаза в окружении татуированных птиц сверлили меня сего обычной злобностью. — Я понятия не имею, что за херню ты тут несешь.
— Вот это. Ты мне это сунул под «дворник».
— На хрена мне это надо?
— Чтобы меня достать, вот зачем. Ты что, считаешь меня таким дураком, чтобы я поверил, будто родители меня нашли и оставили записку?
— Я этого не делал.
— Еще как сделал!
— Это мой почерк?
Я хорошо знал дебильный почерк Слэттера.
— Нет… но это не значит…