Если продолжать идти, они, может, меня не тронут.
Ага, как же. Который повыше, с длинными седыми волосам, бросился на меня, как нализавшийся кислоты борец. Безумно размахивая руками и не сводя с меня горящих глаз.
Я не был готов к такой свирепой атаке — автомат остался у меня за плечом, пистолет за поясом.
От удара я свалился назад.
И покатился дальше уже нарочно, остановившись только у высокого пня.
Когда этот тип бросился вслед за мной, я въехал ему подошвой в подбородок. Он цапнул рукой воздух и свалился.
Когда я поднимался, меня схватил второй Креозот. Он был приземистый и жирный, но сильный.
Схватив меня спереди, он так сдавил свои медвежьи объятия, что у меня хребет грозил лопнуть. И при этом он толкал меня назад. Я не мог дышать, не видел, куда он меня толкает, — судя по всему, что я знал, он толкал меня в лапы целой толпы Креозотов.
Я почувствовал, что сзади земля резко поднимается кручей. Он давил, и его глаза смотрели на меня в упор. Дыхание у него было вонючее говна.
Я наткнулся на что-то каблуком и упал. Он, не ослабив хватки, навалился сверху, выжимая из моих легких остатки воздуха.
Я погибал. Вот так, в грязи, сваленный психом. Я бросил бить его по лицу и попытался выдавить глаза, но он не чувствовал боли.
Я колотил руками по земле, и они, как ошпаренные крабы, метались среди снега, палок, креозотского дерьма.
Левая рука ухватила какой-то ком размером с футбольный мяч. Твердый.
Мир начинал темнеть у меня в глазах от удушья. Я ухватил камень обеими руками и занес у него над головой.
И опустил эту хреновину вниз.
Изо всех сил.
Вдруг давление на позвоночник пропало. Я столкнул с себя Креозота и вскочил, готовый снова двинуть его булыжником.
Без надобности. Дело было сделано. Его затылок прогнулся внутрь в месиве крови и мозгов.
Первый человек, которого я убил.
Секунду я на него смотрел, пытаясь подавить возникавшее изнутри чувство. Но долго его подавлять я не мог. Оно рванулось вверх.
И это было хорошее чувство. Тот мудрый старик внутри меня поздравлял.
Я побежал к берегу реки. Теперь надо было сделать — или сдохнуть.
Ближе к дамбе я увидел, что она сидела низко в воде и то и дело шевелилась — по ней шли волны, когда кто-то смещался, получше хватаясь за соседа, и дамба чуть притапливалась.
Если замочить ботинки, я их уже не высушу. А сейчас очень важно сохранить ноги в хорошем состоянии. Поэтому я быстро снял ботинки и привязал их к рюкзаку за шнурки. Потом, держа автомат на изготовку, я прошел босиком к берегу по снегу.
И на этот раз шел осторожно, высматривая любые признаки идущих через лес Креозотов.
Я шел по берегу, пока не оказался ярдах в тридцати от дамбы. Креозоты все еще шли через нее, но их уже было немного. Я насчитал на самой дамбе только четырех. Все шли в одну сторону — с этого берега на другой, там они поднимались на холм и исчезали за гребнем. Без сомнения, их целью была какая-то группа детей.
Я осторожно подобрался к дамбе, пытаясь не реагировать на это жуткое зрелище вцепившихся друг в друга людей, образовавших через реку дорогу из мяса и костей.
Когда дамба очистилась и на ней больше не было идущих Креозотов, я побежал по замерзшей грязи к началу дамбы возле уреза воды.
И на секунду отпрянул. Мысль о том, чтобы идти по этим людям, была отвратительной. Червяков в рот не берут — я не хотел этого делать.
Оглянувшись, я увидел дюжину Креозотов, идущих через лес ко мне.