Спать я, конечно, не мог. Я шагал по дому взад-вперед. Иногда я садился за стол и пахал карандашом. В этот момент надо мной брал власть старый номер второй, и я становился рукой, держащей для него карандаш, а он выстреливал слова, как поливающий страницу пулемет. Мы оба знали, что время на исходе. События летели к кульминации.
Мы собрались и вышли до восхода. В рюкзак я положил документ Бернадетты и пачку бумаги, исчерканной моими каракулями. Автомат я закинул за плечо, пистолет заткнул за пояс.
Мерфи нагнул голову и шел вперед по снегу, как эскимос. Он для такой работы родился, и мне приходилось сильно нажимать, чтобы не отстать от него.
А гнала меня жажда и нетерпение говорить с Сарой. Что там у них? Почему такая срочность? Их притесняет Курт и его Команда? Или Креозоты атакуют?
Защита гостиницы — сопли. Помню, как один идиот пробил стенку грузовиком и высадил ворота.
Дом Дел-Кофи, может, сейчас самое безопасное там место, раз он заложил кирпичом нижние окна и двери. Но я помню, что было с ребятами в Дублине за их тридцатифутовыми бетонными стенами, и с Полольщиками с их огненной защитой, и с ребятами в Германии на острове… А, черт!
Засыпанные снегом семь миль до дома Мерфи отняли у нас семь часов.
И мы сразу бросились в радиорубку. Один из ребятишек сидел у микрофона, досадливо постукивая по столу.
— Мы уже думали, что связались, так они тут же ушли из эфира, — сказал этот парень. — Наверное, у них аппаратура барахлит.
— С кем ты говорил?
— С парнем по имени Мартин Дел-Кофи. С ним еще девчонка.
Я сбросил рюкзак и автомат, подтянул стул и сел рядом с пацаном.
— Девушка — ее зовут Сара?
— Она. Сара Хейес. Она сказала, что она… стоп, кажется, снова они.
Из динамика загрохотали помехи, потом раздался голос, как у престарелого робота.
— Что он говорит?
— Я не лучше тебя понимаю. Ник… Дел-Кофи, Дел-Кофи! Плохой прием… Не понял вас… искажения слишком сильные.
Раздались какие-то механические завывания, и вдруг щелкнуло:
— …лучше. Сейчас лучше?
Это был голос Дел-Кофи. Я не успел вырвать у пацана микрофон только потому, что он мне его сам дал.
— Давай, Ник, говори. Только быстро, я не знаю, когда они опять вывалятся.
— Дел-Кофи!
Голос в динамике подпрыгнул вверх от удивления.
— Ник Атен? Ник, это ты?
— Я, Дел-Кофи… Черт, никогда бы не подумал, что буду так рад слышать твои голос. Что там у вас?
Целых три минуты я не мог добиться от него толку. Дело было не в аппаратуре — я слышал, как он с кем-то взволнованно говорит:
— Это Ник… да! Жив курилка!
И наконец он обрушился на меня с вопросами: где я пропадал? Почему не вернулся?
Примерно двадцать секунд я ему рассказывал о похищении, долгой дороге домой и как я застрял за снежными заносами на краю света. Потом мое терпение лопнуло.
— Что там у вас? Сара здесь? Что с ней?