Естественно, я хотел побыстрее вернуться в Эскдейл. Эта потребность горела во мне расплавленным металлом, но я знал, что это было бы самоубийство. Погода была абсолютно арктической. И в определенном смысле это было на пользу. Я понимал, что плохая погода для меня будет плохой и для Креозотов — она помешает им двигаться на Эскдейл.
И вот он я, сижу тут за столом. Кроме реки, которая черна, все остальное бело от снега.
Мне дали достаточные запасы еды, керосиновые лампы для света и уголь для очага.
В Рождество я ел один. Знаете, чудно это было. Я сидел и думал обо всех, кого в этой жизни знал. Однажды мне почудилось, что с верхнего этажа звучит электрогитара Джека. Я обыскал дом, но ничего не нашел.
Я налил себе полный стакан виски, готовясь к вечеру напиться до отключения, но вдруг с невероятной силой ощутил чье-то присутствие. Как будто со мной в одной комнате был старый друг. И ощущение настолько сильное, будто я его могу коснуться.
Это со мной был мой разум номер два. У меня в голове. И он старался дать почувствовать свое присутствие. Дать почувствовать, что я не один. И что у меня всегда есть спутник, который за меня болеет.
Я вылил виски обратно в бутылку и стал писать.
Сейчас я пишу целый день, и карандаш бегает по странице, будто кто-то водит моей рукой. Я улыбаюсь. Мы с моим бессмертным напарником работаем вдвоем.
К концу января по реке поплыли какие-то предметы. Они были похожи на медленно плывущие по течению бревна. До меня дошло, только когда я увидел дыры там, где были глаза.
Это были мертвые Креозоты. И они уже долго пробыли в воде. Может быть, где-то вверху по течению какие-то ребята отчаянно защищали свою общину.
И так было день за днем, неделю за неделей.
К концу февраля снег начал таять. Но до боли медленно. Я стоял, глядя на капающие сосульки, желая, чтобы они быстрее стали водой. Когда снежный покров станет тоньше, я смогу выйти в Эскдейл.
На следующий день я сидел и писал как дьявол, когда услышал громоподобный стук. Его настойчивость заставила меня побежать к двери бегом.
На пороге стоял Мерфи.
И лицо у него было мрачным.
Он сказал:
— Ник… ты знаешь таких людей — Мартина Дел-Кофи и Сару Хейес?
У меня подпрыгнуло сердце.
— Знаю.
— Мы приняли их радиопередачу. У них большая беда.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
А вот и кульминация!
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ
Начало третьей части
— Что у них стряслось, Мерфи? Что тебе сказал Дел-Кофи?
Мерфи отряхнул ботинки, перед тем как войти.
— Честно сказать. Ник, не так чтобы очень много. Или они не умеют работать с передатчиком, или он у них сбоит. И мы мало что могли понять из их слов.
Снимая перчатки, пальто и ботинки, он продолжал говорить:
— Мы их услышали сегодня утром. Они обратились ко всем, кто слышит. Вроде бы это было срочно, и потому Гэри вызвал меня в рубку. Они повторяли один вопрос: знает ли кто-нибудь что-нибудь о человеке по имени Ник Атен? И еще — что они по уши в очень густом дерьме.
— Они что-нибудь сказали, какая у них беда?
— Нет. Они ушли из эфира раньше, чем мы успели спросить. Ну, я, значит, как услышал, что ты им нужен, бросил все и попер сюда. Битых пять часов пришлось добираться. — Он вздохнул и сел. — Так что нам с тобой, друг Ник, надо делать — это быстро вертаться на ферму, чтобы ты поговорил со своими ребятами.
— А, черт! — Я выглянул из окна. Солнце коснулось вершин гор на той стороне реки. — Никуда мы сегодня не пойдем. Через полчаса будет темно.