Позади меня раздался звук. Знакомый, но уже много лет не слышанный. Кто-то настраивал гитару, так тихо, что не побеспокоил бы и спящего ребенка.
— Дяди Джек!
Я повернулся и увидел его, стоящего на перилах между платформой и водой с электрогитарой на коленях, — и я знал, что я сплю рядом с Бернадеттой и тоже вижу сон.
— Привет, Ник-Ник! — Он снова говорил с нарочитым акцентом высшего общества. — Скажи мне, старина, я жив?
Джек Атен давно был мертв.
Он понимающе улыбнулся и склонил голову набок, ожидая ответа.
Я кивнул, на моих губах стала возникать улыбка. Приятно было его видеть.
— Ты жив, Джек. Жив.
— Я слышал твой разговор с Бернадеттой. Если этот второй разум, бессознательный кусочек, вкладывается нам в мозги в животе матери и остается неприкосновенным, значит, мой бессознательный разум такой же, как и у тебя, то есть часть меня — это точно часть тебя.
— А значит, часть тебя будет жить вечно.
— Можешь себе представить? Вот я умирал от рака, несчастный, как смертный грех, а часть меня при этом бессмертна. — Он улыбнулся. — Ты вырос очень на меня похожим. Малость бунтовщик, парень? — Он улыбнулся. — Вкус к пиву и дамам… — Он стал серьезен. — Но ты вырос гораздо больше, чем мог бы я или твой отец, кстати говоря. Ты знаешь, что ты теперь должен делать?
Я кивнул:
— Вернуться в Эскдейл. Взять власть. Джек тихо заиграл на гитаре, и электрические нотки залетали вокруг светлячками.
— Еще одно. Ник. Слушай Бернадетту, внимательно слушай — в глубине души ты знаешь, что она права.
Он ударил по струне.
Единственная блистающая нота — и она длилась. От этого мощного звука завибрировала палуба под ногами, казалось, она здесь повисла, эта нота, и хоть она и не менялась, музыка текла сквозь нее, пела глубокое томление по кому-то любимому, но утраченному.
И нота медленно затихла вдали.
Джек не шевельнулся, лицо его было обращено к небу и сияло в свете луны.
И пришло эхо звука, отраженное от склонов гор. Оно пролетело, подвывая, сквозь снег, сквозь лес, через долину и озеро, как вернувшийся великий дух, затерявшийся некогда во вселенной.
Когда звук дошел до нас, Джек коснулся струны, рождая еще одну ноту чистого звука.
И эхо слилось с новой нотой и снова поплыло над озером, как Бог, идущий над лицом вод, чтобы потрясти горы, луну и звезды.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ
Из тьмы
— Вот, держи.
— Что это? — Я встряхнул коробку.
— Патроны. — Бернадетта дала мне еще одну коробку. — Вот к этому.
— Пистолет? У меня же уже есть автомат.
— Поверь мне. Ник, тебе понадобится вся защита, которую ты только сможешь раздобыть. Переход до Эскдейла будет долгим. Это пули дум-дум. Если придется столкнуться с Креозотами, тебе понадобится что-то, останавливающее намертво одним выстрелом.
— Спасибо. И за снаряжение для выживания тоже спасибо.
— Не за что. Каждый из нас сейчас драгоценен. — Ее темные глаза не отрывались от моего лица. — Но ты больше многих. От тебя зависят сотни жизнен. Ник Атен. И если интуиция меня не обманывает — а она никогда не обманывает, — ты будешь для нашего народа важнее, чем ты сам думаешь.
— Чушь, Бернадетта!