Зобнин. А ты… ты в глаза ему гляди!
Татьяна. Собака я, что ли?
(Кичкин вышел; Зобнин, стоя у двери, следит за ним в щель, потом уходит.)
Типунов (ласково). Вы его улыбочками, улыбочками! Да пошире эдак, поласковей — вот вам и должность!
Татьяна (сдаётся). Он и примет меня за дуру.
Костя (успокоительно). Молчать будете — не примет.
Татьяна (ядовито). Глядите однако, в Семилужном у градского головы жена эдак-то принимала, принимала гостей да однажды негритёнка и родила…
Марья (возмущённо). Фи, как вам не стыдно! И вовсе не негритёнка, а просто пёстренький он родился…
Татьяна. Не всё ли равно?
Марья. И одна ножка — короче!
Типунов (беспокойно). Это куда же воеводы ушли? Поругаются они… Костя — идём-ка…
Костя (икнул). Ох… ну, жизнь! (Уходит.)
Марья (озабоченно шепчет). Ву зэт тре земабль. Жэм боку льом дезарм. Же сюи тре контан… [13]
Татьяна. Нисколько это вам не поможет.
Марья. Почему же? Объясните, силь ву плэ, пожалуйста!
Татьяна. Женат он.
Марья. Какие глупые пошлости!
Татьяна. Нечего предо мной форсить! Вы сами иностранные-то слова выдумываете! А вот у кого колечко ваше с рубинчиком — это я знаю! Да-с!
Марья. И я знаю. Ну-с?
Татьяна. И больше ничего-с!
Марья. И — глупо-с!
Татьяна. Как же ты смеешь? Ведь я тебя старше!
Марья. А вы про колечко смеете?
Татьяна. Так я же тебе и ещё скажу…
Марья. А вы кого «шишечкой» зовёте?
Татьяна (села). Я? Ой!..
Марья. Ага! А вы кому пишете — «сладкий мой Колик»?
Татьяна (поражена). Ай… Ах он… мерза-авец…
Марья. Что? Вот и прикусите язычок!
Татьяна. Неужто… он рассказывает? Неужто сам он?
[13] Вы очень любезны. Я очень люблю военных. Я очень довольна (искаж. франц.) — Ред.