Марья. Вуй! Кэ сэ трист! [12]
(Типунов смотрит на неё с недоумением и отходит прочь, шевеля губами. Костя наливает себе какой-то зелёной жидкости и пьёт.)
Татьяна (тихо). Слова! Сама, чай, выдумала…
Быков (входит). Мокей Антоныч!
3обнин. Ась?
Быков. Евстигнейка просится до вас.
Типунов. Этот — с машинкой своей…
Кичкин. До него ли? Гони!
3обнин. А может, допустить его? Вот, мол, ваше сиятельство, есть у нас изобретающий человек…
Костя (иронически). Очень это интересно столичному жителю!
Типунов. А если для смеха выпустить его?
Костя. Тогда бы лучше лесникову собаку взять — она смешнее!
3обнин (испуган). Это… это ты зачем же все бутылки почал?
Кичкин (в стороне — Марье). Ты, гляди, не уступай ей, слышь? Держись вперёд… ближе к нему…
Марья. Знаю уж!
Кичкин. То-то…
Костя (жуёт). Для возбуждения мозга — надо мне или нет? Странно!
Быков. Стало быть — Евстигнейку гнать?
Типунов. Гони, дружок, гони его!
Быков. Там ещё старуха…
Кичкин. Какая?
Быков. С прошением, что ли то…
3обнин (тревожно). На кого прошение?
Кичкин (радостно). На тебя, поди-ка!
3обнин. Ну господи же! Даже взопреешь от этого! Гони ты всех, Быков!
Костя. Хоть на час какой спрячьте вы куда-нибудь всю эту дикость… стариков, слесарей, старух…
(Кичкин осторожно подвигается к двери, Зобнин следит за ним, беспокойно потряхивая головой.)
Зобнин. Стало быть, Марья Викторовна, вы его займёте…
Типунов. Ты, крестница, так и знай: мы тебя всегда для приёма знатных лиц будем употреблять…
Татьяна. А меня на что выволокли?
[12] Да! Как это грустно! (искаж. франц.) — Ред.