Иван. Как ты. Ты была такой же!
Софья. Александр развращён тобой, Вера — бедная, глупая девочка…
Иван. Ты не умела воспитать их, ты!
Софья. Я знаю, в чём я виновата.
Иван. Чего ты хочешь от меня, скажи, чего?
Софья (бросая полотенце). Слушай, ты десять лет боролся против детей…
Федосья. Ну, вот, начали…
Иван (усмехаясь). Что такое?
Софья (сильнее). Обыскивал, хватал, сажал в тюрьмы — кого?
Иван (изумлён). Это — либерализм, что ли? Ты бредишь! Старуха, не смеши меня!
Федосья. Сто лет ругаетесь… уж пора бы устать…
Софья (тоскливо). Ты убивал мальчиков. Одному из убитых было семнадцать лет. А девушка, которую вы застрелили во время обыска! Ты весь в крови, и всё это кровь детей, кровь юности, да! Ты сам не однажды кричал: они мальчишки! Помнишь?
Иван (испуган, недоумевает). Софья, что с тобой? Это ужасно!
Софья. Да, ужасно!
Иван. Ты собрала всю клевету и ложь… да разве только одни молодые идут против порядка? Наконец, ты говоришь опасные вещи! Если тебя услышит Пётр или Вера…
Софья. Из трусости или со зла — ты сделал подлость…
Иван (теряется). Софья, я — дворянин, я не позволю…
Софья. Ты указал на юношу, который будто бы стрелял в тебя… ты знаешь, видел — это стрелял он? Он?
Иван. А, понимаю! Тебя настроила его мать…
Софья. Ты скажешь по чести, вот здесь, перед образом, мне в глаза, что он стрелял?
Иван (гневно). Довольно! Я всё понял! Я ей — покажу!
Федосья. Охо-хо… Разбодрился кум, растерявши ум…
Софья (подошла к мужу). Иван, ты должен сказать жандармам, что ты ошибся, не этот юноша стрелял в тебя — ты скажешь!
Иван (испуган её тоном). А… если не скажу?
Софья. Скажешь! Христа ради прошу…
Иван. Это отвратительно! Но если я уверен в его вине?
Софья. Неправда! Я не к сердцу твоему обращаюсь — бесполезно кричать в пустоту, — я говорю тебе: или ты сознаешься в своей ошибке, или я расскажу о тебе Пётру и Вере… Ради детей, Иван!
Иван (колеблется). Это насилие надо мной! Это безумие!
Софья (слабея). Сделай, как я говорю, — ты сам себе покажешься лучше, честнее…
Иван (отмахиваясь от неё). Довольно! Мне, конечно… да чёрт с ним, с этим прохвостом. Действительно, я не уверен, что он стрелял… но ведь кто-нибудь стрелял же! Я, наконец, допускаю — не он! Но всё-таки устраивать мне такую сцену из-за пустяков — это безумие, Софья!