Софья. Не знаю… Может быть, побоялась. Люди всегда так охотно обижают друг друга…
Соколова. Какие грустные глаза у него…
(Обе уходят. В столовой появляется Пётр, возбуждённый, смотрит вслед им. Входит Александр, в форме и в шапке.)
Александр (сердито). Отец дома?
Пётр. Уехал в клуб.
Александр. Где мать?
Пётр. Зачем тебе?
Александр (кричит). Что за вопрос?
Пётр (с досадой, но мягко). Ну, не ори! Какой ты странный…
Александр. Что?
Пётр. Зачем казаться хуже, чем есть?
Александр. Что за дерзости?! Я тебе уши надеру, осёл!
Пётр (отступая). Александр, послушай…
Софья (быстро входит). Оставь!
Александр (возмущённый). Он говорит мне дерзости!
Софья (взволнованно). Ты не имеешь права драться!
Пётр. Он, мама, хочет набить себе руку для практики по службе.
Александр. Слышите? Если вы не умеете воспитывать его, отцу нет времени, так должен я, по старшинству… Ступай вон, ты!
Пётр (уходя, с усмешкой). Иду, брат мой… милый мой брат…
Александр. Поговори ещё!.. Послушайте, мамаша, вы поставили меня в идиотское положение: я должен угостить товарищей, отпраздновать своё вступление в их среду, а где же деньги? Где деньги, спрашивается?
Федосья (идёт). Сонюшка, иди-ка…
Софья (тихо и мягко). Саша, денег нет! Всё, что можно было заложить, — заложено…
Александр. Но вы должны понять, что не могу же я брать взятки с первых дней службы!.. Вы обязаны избавить меня от этой необходимости, а не толкать к ней…
Софья (тихо, с тоской). Что же мне делать, что? Голубчик Саша…
Федосья. Сонюшка, там Люба плачет.
Александр. Мне надоели жалкие слова, я говорю серьёзно!
Федосья. Ты, басурман, сними шапку-то! Перед матерью надо как перед иконой стоять… а ты — ишь, выпялился!
Александр (срывая шапку). Уйди ты к…
Софья. Ты говоришь плохо, Александр! Ведь перед тобою — мать!
Александр. Нужно помнить не то, что вы моя мать, а что я — ваш сын — имею право на вашу помощь. Неужели вам непонятна ваша обязанность помочь мне встать на ноги? Необходимо по крайней мере двести рублей; от этого зависит ход моей службы, карьера, достойная дворянского имени и чести.