Софья (испуганно). Ковалёв? Развратный и больной?
Иван. А где я тебе возьму здорового и нравственного зятя? Ты нашла мужа Надежде? Она сама нашла его. А Верка не может, глупа. Но она слишком бойка. Ковалёв энергичный малый, он скоро будет помощником полицеймейстера или исправником… Ты должна убедить Якова, чтобы он дал эти пять тысяч… и нам, на расходы по свадьбе… (С усмешкой.) Он не может отказать тебе… (Тревожно.) Ты что… что ты так смотришь? Что такое?
Софья (тихо). Потемнело в глазах…
Иван (успокаиваясь). Лечись!
Софья (испуганно, тоскливо). Я не вижу…
Иван (с досадой). Говорю — лечись! Ведь доктор — свой.
Софья (тихо, оправляясь). Господи… как страшно…
Иван (оглядываясь, угрюмо). У меня тоже темнеет в глазах, когда я выхожу на улицу. Ведь бомбисты убивают и отставных, им всё равно… это звери! (Вдруг говорит мягко и искренно.) Послушай, Соня, разве я злой человек?
Софья (не вдруг). Не знаю…
Иван (усмехаясь). Прожив со мною двадцать семь лет?
Софья. Теперь всё изменилось, стало непонятно и угрожает. О тебе говорят ужасно… Ты хуже, чем злой.
Иван (презрительно). Газеты! Чёрт с ними…
Софья. И люди. Газеты читают люди… (Тоскливо.) Зачем ты приказал бить арестованных?
Иван (тихо). Неправда! Их били до ареста… они сопротивлялись…
Софья. И дорогой в тюрьму — били!
Иван. Они сопротивлялись, пели песни! Они не слушали меня. Ты же знаешь, я горяч, я не терплю противоречия… Ведь это буйные, распущенные люди, враги царя и порядка… Их вешают, ссылают на каторгу. Почему же нельзя… нужно было заставить их молчать.
Софья. Двое убиты… двое…
Иван. Что значит двое? Это слабые, истощённые безработицей люди, их можно убивать щелчками в лоб… Солдаты были раздражены… (Замолчал, развёл руками, говорит искренно.) Ну, да, конечно, я отчасти виноват… но — живёшь в постоянном раздражении… Другие делают более жестокие вещи, чем я, однако в них не стреляют.
Софья. Мы говорим не то, что нужно… нужно о детях говорить в это страшное время… ведь оно губит больше всего детей. Те, двое убитых, тоже были ещё мальчики…
Иван (пожимая плечами). При чём тут дети?
Софья. А если они осудят?
Иван (возмущён). Они? Они мне судьи? Дети, кровь моя? Чёрт знает, что ты говоришь! Как же они смеют упрекнуть отца, который ради них пошёл служить в полицию? Ради них потерял… очень много и наконец едва не лишился жизни…
Лещ (из столовой). Можно?
Иван. Пожалуйста…
Лещ (осматривая обоих). Пришёл Ковалёв.
Иван (жене). Иди к нему! Я сейчас! Будь э-э… любезнее с ним и вообще — понимаешь?..
(Софья молча уходит. Лещ улыбается.)
Иван (недружелюбно). Что? Вам весело?
Лещ. Я тоже понимаю.
Иван (строго). Да? Послушайте, почтеннейший, я должен вам сказать, что ваши поступки могут скомпрометировать меня и… очень!