Глинкин. С болваном.
Ефимов. Кемской прогонит.
Глинкин. В кухне.
Ефимов. Это можно.
(Пока они говорят, Лузгин, осматривая комнату, увидал в зеркале своё отражение. Это испугало его, он отскочил, прижав портфель свой ко груди. Но, всмотревшись в отражение, тихонько засмеялся, погрозил ему пальцем.)
Глинкин (Лузгину). В преферанс — хотите?
Лузгин. Я? Хочу.
Глинкин. Только четвёртого нет.
Лузгин (показывая в зеркало). А — вот! Вот он!
Глинкин. Ну, это неостроумно.
Лузгин (Глинкину). Вы — честный?
Глинкин (гордо). Что за вопрос!
Лузгин (тише). Тут не был эдакий… похожий на меня, а?
Глинкин. Не видал. Да разве есть такой?
Лузгин (подмигивая). Есть — один…
Глинкин (усмехаясь). Трудно быть похожим на вас!
Лузгин. Очень! Очень трудно! Но он — умеет! Он — может!
Ефимов. Кто?
Лузгин. Есть такой.
Ефимов (серьёзно смотрит в зеркало, потом на Лузгина). Продолжая разговор, скажу: каждая икринка хочет быть рыбой…
Лузгин (внимательно). Икринка — рыбой? Верно!
Ефимов. И даже не просто рыбой, а — щукой.
Лузгин (восторженно). Верно! От этого и всё такое… (Разбалтывает руками воздух.)
Глинкин (пренебрежительно). Это — чепуха, и всем известно.
Лузгин (толкнув его локтем). Чепуха? А зачем необыкновенный галстучек носите? А? Галстучек-то — зачем?
(Отошёл к окну. Дуня и Клавдия вбегают. Клавдия, увидав мужа, сделала гримасу, шепчет на ухо подруге. Ефимов, надув щёки, смотрит на жену. Лузгин, оглядываясь, идёт в кухню. Глинкин — за ним, но остановился.)
Дуня. Здравствуйте, господа! Вп'очем, я всех видела, кроме искателя наследников. Нашли?
(Лузгин тихонько смеётся.)
Ефимов (жене). Весело было в церкви?
Глинкин. Сколько тысяч метров показывали?