Анна (бежит). Мамаша… дядя, кажется, помер…
(Молчание. Павел сел на стул, спрятав голову за спинку. Семён, одеревенев, мигает глазами. Наталья прижалась к нему, вздрагивая. Опустив руки и наклоня голову, Васса обернулась в передний угол комнаты, беззвучно шевеля губами. Анна, перебирая на груди пальцами, смотрит на неё. Испуг на лице Натальи постепенно сменяется радостью.)
Семён (шепчет). Вот те раз!
Наталья (тоже шёпотом). Теперь — ты пойми! Всё наше делается!
Анна (им обоим). Шш… тише!..
Васса (тихо). Ну, Павел, вот, достиг ты конца…
Павел. Я… не виноват… я — выпивши…
Семён. Эх, Пашка! Что, брат?
(Васса и Анна уходят, но Анна остановилась за дверью.)
Наталья (ласково). Паша! Скажи правду — они тебя не подучили дядю-то ударить?
Павел (устало). Пошла ты… ерунда!
Семён (жене). Что ты сочиняешь тут?
Анна (входит). Видишь, Павел, что ты наделал? Предупреждала я тебя — не тронь, да?
Наталья (подозрительно). Да-а… как будто подстрекнули вы его, так вышло…
Павел. Я не виноват…
Наталья. Бог рассудит — кто виноват… он знает!
(Идут: Михаил — рука у него обмотана носовым платком, Людмила и Васса. Людмила прошла в угол, села там и тихо плачет.)
Васса (торжественно). Скончался…
Наталья (мужу, шёпотом). Гляди — рука…
Семён (вздрогнув, громко). Где? Чья рука?
Васса (Наталье). Ты — о чём?
Наталья. Я? Я сказала ему, Семёну, что рука у Михаила Васильевича…
Михаил (почти не скрывая насмешки). Рука-с? Повредил несколько, задел за ручку двери, когда усопшего несли. А что-с? Мне не больно, если это вас интересует… совсем не больно… А впрочем — благодарю покорно за внимание!
Васса. Ну — помолчите все! Людмила — перестань! Павел, как же теперь? Что будем делать? (Голос у неё дрогнул. Помолчала, шевеля губами.) Ты знаешь — семья наша не дружная, сор из избы будет вынесен, и пойдут тёмные слухи про нас…
Павел. Оставьте меня…
Васса (глуше). Может, и полиция вмешается… тут — деньги! У дяди в нашем деле до ста тысяч с лишком…
Семён (жене, шепчет). Ого! Вот так — ю!
Васса. Известно, что он их взять хотел… Видишь, как всё запутано… Тебя предупреждали — не тронь, убьёшь… а ты — нарочно… Чувствуешь свой грех?
Павел (бормочет). Будет! Не тяните душу… (Сообразив опасность, испугался, вскочил, смотрит на всех.) Вы… вы, родные мои… вы — не говорите! Я не хочу… что же делать, мама? Сеня?
Васса. Мы, конечно, будем стоять за тебя — пред людьми… А пред богом как ты оправдаешься? И вот я советую тебе, если дело это грешное кончится хорошо для тебя, — иди в монастырь…