Последнее было глупо говорить. Телеген прищурился.
— Люд-ми-ла — да! — старательно выговорил он. И снопа замолчал, глядя на Володю поощрительно и поблескивая глазами.
Тот и теперь ни на что не решился, а только пуще осердился, что с ним играют, по-видимому, в кошки-мышки.
И снова воцарилась тишина, хоть святых выноси.
Что-то явственно поскреблось, потом пошуршало, потом поскреблось опять — в стороне входного лаза.
— Тарпаха! — с отчетливым перекатом на «р» выкрикнул Телеген.
— Ч-что? — вздрогнул Володя, и парень, очнувшись, открыл глаза, похлопал ресницами, медленно вспоминая, что к чему.
— Тарпаха, — твердо, как приговор, повторил Телеген, и это непосильное «р» в непонятном и грозном слове показалось Володе особенно зловещим.
— По-русски — черепаха, — подсказал Чино.
Он не смотрел больше на огонь, а из-под свесившейся челки уставился прямо Володе в лицо.
— Ч-что — ч-черепаха? — размазал Володя, стараясь под пристальным этим взглядом держаться-таки молодцом.
— Черепаха в дом ползет, — пояснил Чино без выражения. — Сейчас пойдет про войну рассказывать.
Телеген и вправду что-то быстро проговорил. Чино сплюнул на землю рядом с очагом, равнодушно налил в дядюшкину пиалу водки, себя тоже не забыл и перевел:
— Его во время войны мать посылала черепах собирать… Его и мою маманю… Панцири терли, муку получали…
— Т-то есть? — переспросил Володя, окончательно окаменев лицом и глядя на Чино не моргая.
— Панцири терли, муку получали, — повторил тот безучастно, а Телеген согласно и печально покачал головой и снова выпил.
И невозможно было что-либо понять, прочесть. Ни на лице Чино, не похожего теперь на того человечка, который только что катался в пьяной истерике по земле, ни по лицу Телегена, которое не дрогнуло, не дернулось, не скривилось, а сохранило полное достоинство и непроницаемость, пока водка в очередной раз пролилась к нему в брюхо. Все казалось у них наизнанку, с ума можно было сойти, на них глядючи.
Володя вздрогнул, когда Чино поднялся на ноги. Но тот шагнул не к нему, а к выходу, нагнулся, подобрал черепаху и выбросил за порог. На секунду, пока он приподнимал полог, стало слышно, как там гуляет ветер на воле, но снова все стихло, замерло, сперлось.
— М-мы пришли, — начал Володя и прокашлялся, — … п-пришли сказать…
Телеген приподнялся на локте и внимательно смотрел ему в рот.
— П-пришли сказать…
Телеген, все глядя Володе в рот, произнес несколько слов.
— Он вам ее дарит, — перевел Чино.
— К-кого? — осекся Володя.
— Он вам дарит овцу на день рожденья. Овцу, которая к вам приходила.
— Она не п-приходила к нам, — пролепетал Володя, чувствуя суеверный ужас.
— Не-ет, — покачал головой и парень, подслеповато вглядываясь в лицо Телегена, которого, кажется, только что признал.
— Все равно — дарит, — отрезал Чино, а Телеген сделал какой-то знак рукой, мальчик сошел с его ног и нырнул с глаз.
— Он дарит ее этой вашей… — уточнил Чино, и Телеген усиленно закивал головой, потом медленно и растягивая губы прошептал:
— Люд-ми-ла.