— Сивым волосом порос, а чудной, — повариха головой покачала. — Пьющий хоть?
— Кто — я? — изумился Володя прямо поставленному вопросу.
— Христос с вами, он.
— Почем я знаю. 3-за рулем вроде нет…
— Вот я и вижу, что пьющий, — удовлетворилась повариха, — такие шустрые завсегда…
Шофер нес из дверей блюдечко разведенной сгущенки. Доза была гомеопатическая, молоко едва прикрывало донце.
— Сперва попробуем, — пояснил, — может, и не станет.
— Надо ж, угощать его вздумал. — Повариха подняла таз и ухнула содержимое на песок. Потом налила из бидона чистой воды, взялась полоскать. — А на что он нужен? Ведь страшной.
— Первым делом, ты здесь блевотину не разводи, — указал шофер, — подальше от дома относи-то. И потом, ты не понимаешь, а варан в домашнем хозяйстве очень может сгодиться. Правда, начальник?
Володя брезгливо пожал плечами, не ответил.
— В Египте, например, энтих крокодилов во дворе в будке держат заместо собак. — Шофер блеснул сталью во рту. — А в городах на цепочке гулять водят.
Руки поварихи замерли.
— Да что ты!
— Так вот. — Шофер уставил блюдечко задалеко от черты, куда привязь могла достать, ухватил палку, приладился осторожно блюдечко пододвигать. Варан лежал. Казалось, он совсем спекся. Хвост скрутил, глаза запрятал.
— Миша из него хочет чучело сделать, — произнес Володя отчетливо.
— Чучело — и в музей, — снова нашустрил шофер.
— Ты, музей! — прикрикнула тетя Маша — за километр видно, как она начальству подыгрывает. — Под самую морду пододвинь.
И Володя встрял:
— Так он не достанет. Видите — он совсем обессилел… Дайте я.
— Леший его знает: обессилел или нет.
Володя схватил палку, но голова варана приподнялась, зашипела, надулся мешок округ шеи. Володя скоренько посторонился.
— А ты говоришь — без сил. Да у него силищ!.. О, вот и водичка наша.
Педантично, но неуклюже маневрируя, дугой подъезжал Миша к душу, фляги позванивали на прицепе, вода побулькивала. Миша вылез, но оказался будто задумчивым.
— Пацана-то где потерял? — хватил его шофер по спине, но Миша даже не осклабился. Вздохнул, потоптался, рассеянно глянул туда-сюда.
— Что — пьет? — спросил Володю, который стоял над блюдечком с палкой в руке. — Да не, он не будет, — ответил сам себе тоскливо. — Сгущенку он не жрет. Хищник он, мне сеструха говорила. — Посмотрел на тетю Машу, на террариум с тазом наверху, почесал голову, спросил негромко, как бы между прочим: — Не видали, никто здесь не проезжал?
— Кто? — все удивились: кому здесь было проезжать.
— Женщина на верблюде. Не видели?
— Какая такая женщина?
— Да обыкновенная. Казашка на верблюде.
Шофер глядел на Мишу и лыбился. Вид у того был, словно ему темную сделали: глаза моргали, волосы стояли, как у пса на холке.