— Этих холмов раньше не было у городских стен, откуда они взялись?
Подошли ближе, видят ― дракон разрублен на куски и сложен в кучи. Тут же они увидели и спящего Гуля и задумали злодейство. Кази и везир убили Гуля, положили в мешок и бросили на ту дорогу, по которой голькван гнал телят. А сами вернулись в город и говорят падишаху:
— Будь в здравии, падишах! Сегодня ночью появился тот дракон, который уже несколько лет не дает нам покоя. Теперь он мертв, мы убили его.
Утром голькван погнал телят на пастбище, смотрит ― мешок лежит на дороге, он развязал его, а там убитый юноша.
— Клянусь богом! ― воскликнул голькван. ― Отнесу-ка я беднягу домой, может, он жив, а если мертв ― похороню, как полагается.
Принес он мешок домой, открыл его и говорит:
— Дочка, этого юношу я нашел на дороге. Только он, наверное, мертв.
Подошла к нему дочь гольквана, а юноша так красив, что на него и глядеть невозможно, а в изголовье у него ― мешочек золота. Приложил голькван ухо к груди юноши, слышит ― сердце бьется.
— Раба божья, он еще жив! Веди скорей сюда хеким-локмана216. Расплатимся с ним мешочком с золотом, ― посылает голькван жену.
Пришел хеким-локман, приложил к ране целебное снадобье, и вскоре Гуль совсем ожил. Каждую ночь у него в изголовье появлялся мешочек с золотом, и голькван скоро так разбогател, что стал богаче самого падишаха. Как-то голькван говорит жене:
— Жена, а ведь даже завтра он может потребовать свою долю.
— Что же теперь делать?
— Принеси топор, наточим его, а почью убьем юношу.
Наточил голькван топор и стал ждать. Когда Гуль заснул, голькван убил его, а тело положил в мешок и бросил на ту дорогу, по которой гнал стадо гаван. Погнал утром гаван скот на пастбище, увидел мешок:
— Наверное, базэрган-баши потерял. Это ― моя доля.
Бросил он скот без присмотра, закинул мешок на спину и понес домой.
— Жена, иди сюда, бог послал нам нашу долю, ― закричал он.
Развязали они мешок, а там юноша необыкновенной красоты и в его изголовье ― мешочек с золотом. Ощупали его, сердце у юноши бьется. Позвали лекаря, тот приложил целебное снадобье к ранам, и уже утром Гуль поднялся на ноги. Стал он жить у гавана. Каждое утро у его изголовья появлялся мешочек с золотом, и гаван так разбогател, что стал богаче гольквана. Говорит он как-то жене:
— Раба божья, когда-нибудь он потребует свою долю, а зачем нам с ним делиться?
— Что же делать?
— Надо его убить.
— Ну что ты, жаль юношу. И богатства эти не наши.
Но гаван больше не гаван и стадо не пасет. Наточил он свой топор и убил Гуля, когда тот заснул. Тело положил в мешок и бросил на дорогу. Утром возвращался со своего судна домой моряк. Увидел мешок, поднял, принес домой. «Может, ― думает, ― это какой-нибудь купец потерял, может, там ценность какая». Развязал мешок, а там красавец, ранен, но жив еще.
— О, да это красивый юноша! К добру ли? ― удивился моряк.
А когда увидел мешочек с золотом, решил привести лекаря. Опять Гуль ожил, стал здоровее прежнего. Моряк и говорит ему:
— Послушай-ка! Нет у меня сына, будь ты моим сыном, ведь я тебя поднял на ноги.
— Хорошо, отец, я твой сын, ― согласился Гуль.
Год прошел, два проходят, три проходят; кто знает, сколько прошло времени, но моряк с тех пор разбогател. Сосватал он Гулю дочь падишаха, калым отдал, стала дочь падишаха невестой его сына. Однажды девушка вышла из дому с хели на лице. Моряк поднял хели с ее лица и воскликнул:
— Вай, какая красавица! Она достойна меня, как я мог уступить ее кому-то?
И решил он избавиться от Гуля.
[216] Хеким-локман ― искаженное имя легендарного мудреца и врача (хеким ― «врач») Лукмана, упоминаемого в Коране (XXI, 80; XXXVI, 10); имеется в виду искусный врач.