Когда служанка скинула с себя шкуру и оделась, Мирза Махмуд подумал: «О, если бы с ней были соединены наши судьбы! Или хоть немного моя обезьяна была похожа на нее!»
Все сорок служанок сбросили с себя обезьяньи шкуры, сложили их и надели свои наряды. Встали все сорок служанок перед Хатун-Маймун, руки на поясе199, и стали просить:
— Хатун-Маймун, дорогая, и ты надень платье.
Сбросила она с себя обезьянью шкуру и превратилась в луноподобную красавицу, Не выдержал Мирза Махмуд, вышел из своего укрытия и обнял свою невесту. Хатун-Маймун остановила его:
— Мирза Махмуд, что ты делаешь, да благословит всевышний дом твой, ведь сорок служанок на нас смотрят. Уходи, а вечером возвращайся.
Мирза Махмуд ушел. Служанки накрыли столы, и пошел пир горой. Затем все сорок служанок разместились на ночь в одной комнате, а Мирза Махмуд и Хатун-Маймун ― в другой. Утром подъехали фаэтоны, вышли из них жены братьев и сказали Мирзе Махмуду.
— Пора ехать во дворец, там ждут твою жену.
Вышла Хатун-Маймун из дому, а за ней сорок служанок в красивых нарядах, сели в фаэтоны и поехали во дворец к падишаху. Смотрят ― жена падишаха одну невестку посадила на одно колено, а другую ― на второе, обняла их, не нарадуется.
Но когда вошла Хатун-Маймун, свекровь тут же поднялась с места и обняла свою младшую невестку. А все сорок служанок, приложив руки к своим поясам, встали вместе с Хатун-Маймун перед женой падишаха.
Жена падишаха предложила им сесть, но они ответили:
― Нет, мы перед своей госпожой никогда не садимся.
Затем были накрыты столы, подали хлеб, кайси200. Хатун-Маймун и ее служанки едят кайси, а косточки за пояс прячут. А когда поставили на стол мясо, они поели мяса, а кости тоже за пояс спрятали. Увидели две старшие невестки, что делает младшая, и тоже стали незаметно прятать за пояс остатки еды.
Вскоре пришел падишах поглядеть на своих невесток.
Хатун-Маймун поцеловала руку свекра. Все сорок служанок развязали свои пояса, и на пол посыпались розы. А когда две старшие невестки развязали свои пояса, на пол посыпались кости. Падишах долго присматривался к Хатун-Маймун и к ее служанкам и остался доволен. Затем вручил всем невесткам подарки и сказал:
— Ступайте с богом. Все три мои невестки хороши.
С этих пор Хатун-Маймун к ночи сбрасывала с себя шкуру, а утром снова превращалась в обезьяну.
Прошло некоторое время. Как-то злые люди донесли падишаху:
— Падишах, жена Мирзы Махмуда ― не человеческое существо.
Тогда падишах велел своей жене самой сходить к сыну и точно выяснить, кто его жена.
Пришла она к сыну. Он встревожился:
— Матушка, что случилось, что привело тебя ко мне?
— Я пришла навестить свою невестку.
— А она как раз уехала погостить к родителим.
Вечером падишах спросил жену:
— Ну, видела ты свою невестку?
— Я к ним пришла, а сын сказал, что она уехала к своим родным и что он доволен своей женой.
Падишах рассердился:
— Пока ты ее не увидишь, не возвращайся, или я велю отрубить тебе голову.
Опять пришла жена падишаха к младшему сыну. Семь дней провела она у него. И заметила, что у сына в комнате живет обезьяна, а в другой комнате еще сорок обезьян. Тогда она решила спрятаться и узнать тайну своей невестки.
— Мирза Махмуд, ― обратилась она к сыну, ― да благословит вас бог, будьте счастливы с женой, я уезжаю.
[199] Поза, выражающая почтение.
[200] Кайси ― особый вид сушеных абрикосов с косточкой. В горных районах, где нет фруктовых деревьев, блюда, приготовленные из кайси, считаются изысканным угощением.