Последний призыв Никанора цыгане принимали вяло и, вместо поджога, только хлопали бокал за бокалом, зевая, перемигиваясь и переталкиваясь локтями. Впрочем, и сам Сырцов не мог точно указать, какой предмет обречен им на сжигание.
— Постой, — попытался я остановить пляшущего Никанора. — Расскажи мне лучше — что поделывают твои приятели? Открыли ресторан? Издают газету?..
— А черт их знает. Я восьмой день дома не был — так что мне газета! На нос мне ее, что ли?
Шел я однажды вечером по Пти-Шан. Около знаменитого ресторана «Георгия Карпыча» раздался нечеловеческий вопль:
— Интер-ресная газета «Пресс дю суар»! Купите, господин!
Я пригляделся: вопил издатель из журавлиного треугольника.
Очевидно, вся его издательская деятельность ограничилась тем, что он издавал вопли, с головой уйдя в несложное газетное дело сбыта свежих номеров.
— Что же это вы чужую газету продаете, — участливо спросил я. — А своя где?
— Дело этого… налаживается, — нерешительно промямлил он. — Еще месяц-два и этого… С разрешением дьявольски трудно!..
— А что ваш приятель? Как его дело с рестораном?
— Пожалуйте! Тут за углом, второй дом, вывеска. Навестите, он будет рад.
— Слава Богу, — подумал я, идя по указанному адресу, — хоть один устроился!..
Этот последний, действительно, увидев меня, обрадовался.
Подошел к моему столику, обмахнул его салфеткой, вынул из кармана карточку и сказал:
— Вот приятная встреча! Что прикажете? Водочки с закусочкой, горячего или просто чашку кофе?
— Вы что тут, в компании? Нашли дурака-грека с деньгами?
— Нет, собственно, он нашел меня, дурака. Или, вернее, я его, конечно, нашел, ну так вот… Гм!.. Пока служу. У него, впрочем, действительно, есть большие деньги. Я только… этого. Не заинтересован.
— А венгерцев и негров нет?
Он отвернулся к окну и стал салфеткой протирать заплаканное стекло.
— И швейцар ваш без алебардов, безоружный, в опорках…
— Шутить изволите. Может, винца прикажете? Хорошее есть…
Еще месяц с грохотом пронесся над нашими головами.
Проходя мимо греческого пустынного ресторанчика, я иногда видел дремлющего у стены с салфеткой под мышкой смелого инициатора дела, построенного на венгерцах, неграх, швейцарцах и алебардах.
И по-прежнему издатель на углу яркой улицы издавал стоны:
— «Пресс дю суар»!
Вчера, остановившись и покупая газету, я спросил простодушно:
— А что же ваша собственная газета?
— Наверное, скоро разрешится.
— Ну, а что ваш приятель Никанор Сырцов? По-прежнему сидит сложа руки?
— Сложа-то сложа… Только не сидит, а лежит. От голодного тифа или что-то вроде — помер. Все деньги на цыган да на глупости разные проухал! У меня в конце концов по пяти пиастров перехватывал! Да мне тоже, знаете, взять их неоткуда. Вот тебе и «сложа руки»! Много их, таких дураков.