— Что вы сказали?!
— Я говорю, что Вера Николаевна много мне о вас говорила.
Соврал. Для того и соврал, чтобы они обратили на меня хоть какое-нибудь внимание.
Но нет ничего ужаснее зрелища двух встретившихся после долгой разлуки подруг. От созерцания такой пары холодеет кровь и свертывается мозг у самого стойкого человека.
Они уселись на диван по обе стороны от меня, и с этого момента я превратился в ничтожество, в диванную подушку, через которую можно переговариваться, совершенно ее не замечая.
Глаза их восторженно вперились в лица друг друга, а руки сплелись через меня и невозмутимо покоились на моих кротких коленях.
— Так вот оно, значит, как, — проворковала хозяйка.
— Да-а…
— А ты помнишь Кузика? Обе дружно рассмеялись.
— Ну, еще бы! «Медам, берит на себе труд». Ха-ха! А где сейчас Лили?
— Ну, как же! Она вышла за Савосю Брыкина!
— Что ты говоришь?! Вот не думала. А Жужуточка?
— Он ведь во Владивосток уехал. Алика на войне убили.
— А помнишь Мику в ящике?
— Ха-ха-ха…
— Какого Мику? — спросил я с наружным интересом.
— Ах, этого вам нельзя знать. Не совсем прилично. Костя Лимончик сделался таким интересным, что не узнаешь. На виолончели играет.
— Что вы говорите?! — ахнул я, будя внутри себя дремлющий интерес к неведомому виртуозу Косте.
— Неужели на виолончели играет? Кто бы мог подумать! Ну и ну!..
— А вы его знаете?
— Мм… Нет.
— Ну, так и не суйтесь не в свое дело. А где сейчас Григорий Кузьмич?..
— Он же живет до сих пор на Почтовой, 82. Незнакомые имена, фамилии, адреса мелькали передо мной так быстро, будто бы я помимо воли погрузился в чтение старой телефонной книги.
На меня перестали обращать какое бы то ни было внимание. Лица горели, глаза сверкали, а из уст, вперемешку со смехом, сыпались десятки Аликов, Жужу точек и Григорий Кузьмичей. Но не такой я человек, чтобы примириться с небрежностью в отношении, подобной мне, важной особы… Мне скучно, на меня не обращают внимания — так мне сейчас будет весело, и меня почтят самым лихорадочным вниманием! Я внутренне подобрался, подстерегая удобный момент для прыжка…
— А где теперь тот студент, который, помнишь, за тобой ухаживал?
— Адя Берс?
— Адя Берс?! — воскликнул я. — Неужели вы о нем ничего не знаете?
— А вы с ним знакомы?
— Ну!! друзья! Мне его так жалко, что и рассказать невозможно.
— А что с ним?