— Ну чего уж тут такого, — покривился скептически дьякон. — Мало ли какого народу вешается — всего не перескажешь.
— Нешто я об этом! — всплеснул руками мужичонка и провел ладонью по бороде и усам.
Рыжеватые, выцветшие — они, от частого проведения ладонью слева направо, повинуясь мановению руки хозяина, — тоже раз навсегда приняли направление слева направо, так что получилась полная асимметрия растительности. — Рази я об этом? — повторил асимметричный мужичонка. — Действительно, мало ли нашего брата в петлю лезет? Виси себе на здоровье, коли так надо. Ему с горы видней. А только вышло с кузнецом в ту же ночь дело темное, нехорошее дело. Как, значит, он повесился днем, а мне в сумерки поехать занадобилось в Кузмичево, — в двух верстах от нас. За дугой к куму. Кум у меня там. Григорьем их звать. Ей-Бо-право! Поехал я себе и поехал. Только вертаюсь, а как кузнец на краю села, то глядь, а в евонной избе огонек мигает. Так сердце у меня и закатилось: надысь сам его с десятскими в волостную избу оттартал, а тут огонек, гляди-кось, мигает.
— Мигает? — переспросил рачий господин.
— Мигает! Кабы он еще там, в избе-то лежал, ну иное дело: а может, дьячок по нем читает — почем я знаю? Но раз его в волостное препроводили…
— Мигает? — качнул сочувственно головой рачий господин.
— Мигает. Так вот тебе как есть мигает. Я еду на чалой, а оно из окошечка тово…
— Мигает?
— Во-во. Прямо видно все совершенно беспрекословно.
— Мигает?
— Ай, и мигает же, — до чего мигает — прямо уму непостижимо, — воодушевился мужичонка чрезвычайно.
— Ведь это како дело, а? Мигает.
— Да может, то какой-нибудь знакомый его зашел за делом и огонек зажег? Аль бо вор?
— Может — и так, — вяло согласился вдруг погасший мужичонка.
Все неловко помолчали.
— Так мигает? — спросил снова добрый рачий господин — больше для мужичонкова одобрения.
— Мигает, — бестемпераментно пробормотал мужичонка, свеся голову.
Против дьякона сидела полная недурная собой дама с растрепанными белокурыми волосами, выбивавшимися из-под красной повязки, — какие любят себе делать во время путешествий все кокетливые дамы.
— Ну знаете, уважаемый крестьянин, — сказала она.
— Ваш рассказ оказался не на высоте. Ну что это: какие-то кузнецы, мигает.
— Мигает, — как эхо прошелестел «уважаемый крестьянин».
— Я не в восторге, — критически отметила дама.
— Из такого рассказа даже мой муж рассказа не сделает.
— А кто ваш муж? — спросил рачий господин, очевидно прочно принявший на себя обязанности добровольного конферансье.
— Мой муж? — Аркадий Аверченко.
Это было так неожиданно, что я только качнулся, будто меня сзади толкнули коленкой, но не нашелся что сказать.
— Неужели ваш муж — Аркадий Аверченко? — спросил оживившийся дьякон. — Ну как он, вообще?
— Ничего, спасибо.
— Все пишет?
— Пишет.