Я теперь все время думаю об этом негре и отчасти восхищаюсь им.
Игроки меня не поймут, а умные люди, может быть, поймут.
Сегодня я только что засел за работу, как ко мне пришел один из моих приятелей.
Я сразу увидел, что он хочет попросить у меня денег взаймы, и даже отчасти обрадовался этому: возьмет деньги и уйдет, не мешая моей работе.
Но это оказался светский воспитанный человек — не какой-нибудь хам, не понимающий приличий.
Он опустился в кресло, отер пот с лица и сказал:
— Ну, что у вас новенького?
— Ничего, — торопливо ответил я.
— Пяткина давно видели?
— Не видел Пяткина.
— А-а. А Семен Николаич к вам захаживает?
— Нет!
— Так, так. Тру-ру-ру-ру… Солнце жарит, как безумное, а все-таки знаю: будет дождь. Вы как думаете?
— Что?
— Будет дождь?
— А черт его знает.
В голове же у меня все время долбил клювом какой-то внутренний дятел: «Да проси же скорее денег, каналья, проси! Проси! Что тянешь? Возьми и уходи. Все равно ведь дам, и ты сам знаешь, что дам!»
— Что это с Лазуткиным делается?
— С ке-ем?
— С нашим знакомым Лазуткиным?
— А что?
— Да совсем закружил Лазуткин. Сегодня его с одной дамой видишь, завтра с другой.
— К черту Лазуткина, — сухо промолвил я. («Да проси же, анафемский палач, проси скорее!»)
— Почему к «черту»?
— Не интересуюсь Лазуткиным.
— Вы сегодня какой-то странный, — обиделся он.
— Были на премьере «Колесо жизни»?
Я вскочил с места.
— Сколько?
— Что «сколько»? — вспыхнул он.