Он передал им две бутылки с водой. Аттикус и Андреа моментально открутили крышки и принялись жадно глотать прохладную жидкость.
Когда они утолили жажду, О'Ши протянул Аттикусу его спецназовский нож и пистолет.
— Мне удалось достать только это. Что же касается остального вашего оружия, боюсь, оно хранится под замком или же разошлось по рукам среди членов команды.
Аттикус проверил «магнум». Все шесть патронов были на месте. Маловато, конечно, чтобы вести бой со всей командой «Титана», если дойдет до этого, но вполне достаточно, чтобы надолго обезвредить шестерых человек и хорошенько припугнуть остальных. И вдобавок к револьверу у него есть нож. А за годы службы в спецназе Аттикус отправил на тот свет при помощи ножа больше народу, чем любым другим оружием. «Морским котикам» часто приходилось действовать скрытно, и нож в таких случаях был идеальным выбором. Аттикус засунул «магнум» за пояс и уже собирался положить нож в карман, как вдруг О'Ши смертельно побледнел.
— Что это вы здесь делаете, отец? — Голос не был знаком Аттикусу. Очевидно, он принадлежал одному из многочисленных членов команды, с которыми ему еще не доводилось встречаться.
— Просто пришел убедиться, что нашим пленникам обеспечен надлежащий уход, — ответил О'Ши, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и деловито.
— Да неужели? Вот как.
О'Ши с силой толкнули из коридора, и он влетел в карцер. Следом вошел высокий мужчина, на плече которого висел пистолет-пулемет «Хеклер-и-Кох UMP». На сильно загорелом лице выделялась неровная щетина, придававшая ее обладателю вид шестнадцатилетнего пацана, пытающегося отрастить первую в жизни бороду. Но жестокость во взгляде глубоко посаженных карих глаз говорила о том, что они столкнулись отнюдь не с невинным юношей. Аттикус подозревал, что почти все члены команды «Титана» — бывшие преступники. Либо же они стали таковыми, поступив на службу к Тревору Манфреду.
Зашедший в карцер бандит выставил перед собой лжесвященника, уперев ему в спину «хеклер». При таком раскладе пули сорок пятого калибра прошьют тело О'Ши и поразят остальных находящихся в помещении. Незнакомец принял меры предосторожности.
«Умный, чертяка», — невольно восхитился Аттикус. Даже небольшое количество выпитой воды придало ему бодрости и сил. Он стоял боком к вошедшему, так что тому не были видны его правая рука и бедро. Аттикус позволил ножу скользнуть чуть вниз и теперь держал остро заточенное лезвие между пальцев, которые — он вдруг осознал — все еще слегка дрожали в результате обезвоживания организма.
— Покажите-ка мне ваши руки, — заявил охранник. Аттикус и Андреа протянули пустые бутылки.
— Они бы умерли здесь без воды, — объяснил О'Ши, стараясь выглядеть добрым самаритянином.
— А вдруг так оно и было задумано, — сказал бандит.
— Уверен, что Римус по возвращении хотел бы застать их живыми, — как само собой разумеющееся, произнес О'Ши.
Охранник слегка призадумался. О'Ши, воспользовавшись возможностью, покрутил головой, разминая затекшую шею, на которой от напряжения набухли жилы. В этот момент время остановилось для Аттикуса. Целая жизнь, казалось, прошла с последнего раза, когда ему пришлось убивать другого человека, но в данной ситуации он просто не видел возможности обезоружить охранника так, чтобы тот при этом не застрелил О'Ши. К тому же он понимал, что скоро откроется тот печальный факт, что О'Ши предал Тревора Манфреда, и тогда бандит, не задумываясь, устроит в карцере настоящую бойню. И укрыться будет негде. Аттикус максимально сконцентрировался на поставленной задаче. Сейчас весь мир для него сузился до охранника и О'Ши.
Последний покрутил головой в одну сторону, потом в другую. Охранник тем временем отдал приказ, который Аттикус и надеялся услышать:
— Я хочу увидеть обе руки.
Аттикус поднял правую руку тыльной стороной к охраннику, так что нож оказался скрыт ладонью и запястьем. Медленно поворачивая ладонь, он вдруг сделал резкое, неуловимое движение кистью. Нож пронесся невидимой стрелой. Отвратительный скрип, похожий на тот, что издают ножницы, которыми разрезают плотную ткань, и последовавший за ним чавкающий звук свидетельствовали о том, что нож попал прямо в мозг. Тело охранника тяжело завалилось на пол рядом со стоящим О'Ши. Лжесвященник обмер. До него только сейчас начало доходить, что произошло.
О'Ши повернулся, глянул вниз и резко отпрянул в сторону.
— Ого! — прошептал он.
— Прошу прощения, — сказал ему Аттикус, — но у меня не было выбора.
О'Ши наконец-то вышел из ступора. Посмотрел на Аттикуса и с улыбкой произнес:
— Вы забыли, что я не священник. А этот паренек был убийцей. Он бы прикончил нас всех.
Аттикус немного успокоился, почувствовав поддержку О'Ши. Ему совсем не хотелось лишать кого-либо жизни. Облегчал чувство вины тот факт, что других вариантов у него просто не было. Но Аттикус не сомневался: прежде чем им удастся бежать с «Титана», он еще не раз обагрит руки кровью. Ставки в игре взлетели до немыслимой высоты, но вот насколько новый поворот событий придется по душе Тревору?
Аттикус склонился над бездыханным телом охранника и обыскал его. Подобрал упавший пистолет-пулемет и обнаружил к нему два запасных магазина по двадцать пять патронов в каждом. Что ж, теперь их шансы повышаются.
Резким движением Аттикус выдернул нож, глубоко сидевший в глазнице мертвеца. Тщательно обтерев лезвие о штанину покойника, он сложил орудие убийства и повернулся к Андреа.
Хотя она и состояла на службе в Вооруженных силах США, ее работой было спасать людям жизни, а не отнимать их. Вероятно, ей не раз приходилось за свою карьеру вытаскивать из воды утопленников, но очевидно, что она никогда не видела убитого человека. Сейчас Андреа стояла и не могла отвести взгляд от головы бандита — там, где некогда находился глаз, теперь было кровавое месиво.
Аттикус сжал ее плечо.
— Эй, — тихонько позвал он.
Андреа посмотрела ему в глаза.