— Спокойно, солдат, — усмехнулся О'Ши, который и включил в зале освещение.
Аттикус смерил его недовольным взглядом.
— Прошу прощения, — смущенно произнес О'Ши. — Я всегда неудачно шучу, когда нервничаю.
Не обращая внимания на разговор мужчин, Андреа с изумлением осматривала зал.
— Значит, вот оно. Плевать я хотела на тот клочок бумаги, который подписала. Манфреду конец.
— Эти подписки о неразглашении будут иметь силу в любом суде, — сказал О'Ши. — Я сам в свое время подписал такую.
— Вы, двое. Замолчите. И погасите свет, — перебил Аттикус. Это был приказ, не терпящий возражений.
Пока О'Ши ходил к выключателю, Андреа повернулась к Аттикусу.
— Ты не можешь… не можешь оставить это просто так! Мы должны как-то… сохранить все это! — волнуясь, говорила она, размахивая руками и показывая на величайшую коллекцию сокровищ со всего света.
— Во-первых, — тихим, но убедительным голосом произнес Аттикус, — я ничего не подписывал. А во-вторых… у тебя раздуваются ноздри, когда ты сердишься. Это так привлекательно.
— О господи, — громко прошептал О'Ши, выключая свет.
— Ты не подписывал бумагу? — также шепотом спросила Андреа.
— Нет. Он мне не предлагал. Видимо, слишком был увлечен предстоящей охотой.
— Я чувствую себя такой дурой, — удрученно произнесла Андреа.
В темноте Аттикус нащупал ее руку и сжал в своей.
— У тебя не было выбора. И я подписал бы, если б он попросил. — С той стороны дверей донесся глухой звук. — О'Ши, — прошептал он, — где вы?
Тот не отвечал, и Аттикус начал беспокоиться, но О'Ши, очевидно, хорошо ориентировался в помещении. В дальнем конце зала что-то блеснуло, выдавая его местонахождение.
— Я здесь, — отозвался он громким шепотом.
Ориентируясь на слабый источник света, Аттикус с Андреа прошли мимо египетского обелиска, скелета тираннозавра и множества скрытых в темноте стеклянных витрин, в которых хранились тысячи мелких артефактов. Подойдя ближе, они увидели лжесвященника. Тот сидел прямо на полу возле мини-бара. Свет исходил из открытого небольшого холодильника. Внутри стояли четыре бутылки минеральной воды и упаковка «Сэмюэля Адамса». Одну бутылку пива О'Ши уже открыл и теперь прихлебывал из нее.
— Он действительно хочет быть американцем, — сказала Андреа, покачав головой.
— Я бы не сказал, что он хочет быть американцем, — возразил О'Ши. — Сейчас мало кто за пределами Америки хочет быть американцем. Он просто ценит американские продукты.
Аттикус достал из холодильника две бутылки воды и протянул одну Андреа. Та вода, которую принес О'Ши, конечно, помогла, но лишь в малой степени компенсировала потерю жидкости за время, проведенное ими в карцере. Они жадно выпили все содержимое до дна и принялись за добавку.
— Вы бы поаккуратнее с водой, — с улыбкой сказал О'Ши, — а то вдруг в критический момент, когда надо будет спасать свою шкуру, вам приспичит.
— Выпьем еще по паре бутылок, — ответил Аттикус, — и перед уходом я их наполню в качестве сюрприза Тревору.
О'Ши с немалым трудом сдержал улыбку.
Поморщившись, Андреа стукнула Аттикуса по плечу:
— Фу, гадость какая!
Грянул дружный смех, но уже через пару секунд, словно по команде, все трое сделались серьезными.
— Итак, насколько я понимаю, — начал Аттикус, — перед нами стоят три задачи.
— Убраться с «Титана», — взволнованно произнес О'Ши.