Мэгги поворачивала к парковке «Девы Марии». Издалека, пробиваясь сквозь трезвон колоколов, донесся вой полицейских сирен. Они звучали все громче.
Мэгги развернулась и понеслась к дому. Час ранний, движения почти не было. Да если б оно и было, Мэгги бы это не остановило. Она влетела в поворот, выровняла «таурус» и едва не столкнулась с темным внедорожником, мчавшим ей навстречу. Машина проскочила мимо так быстро, что водителя Мэгги заметить не успела. Та ли это машина?
Мэгги казалось, что она пребывает где-то вне своего тела, наблюдает за собой, вцепившейся в руль, вслушивается в свой голос, повторяющий снова и снова: «Все хорошо. Все хорошо. Все хорошо». И нисколько в это не верит.
Сирены звучали оглушительно. Она повернула на свою улочку и увидела, что конец тупика забит полицейскими машинами — сверкают огни, потрескивают рации.
Мэгги затормозила и тут же обнаружила, что уже бежит к дому, замедленно, как в ночном кошмаре. Женщина-полицейский заступила ей дорогу. Губы женщины шевелились, но Мэгги не слышала ничего, кроме пронзительного воя ужаса в своей голове.
— Где мой сын? — Вой выродился в сдавленный шепот. — Где Джимми?
Мэгги потянулась, чтобы схватить женщину за руку, вытрясти из нее ответ. Тут взгляд ее уткнулся в лежащего на подъездной дорожке пса, и у Мэгги подкосились ноги.
Сэм выбежал из дома, подхватил ее, обнял.
— Джимми — он исчез? Исчез, так?
— Мы вернем его, милая. — Голос Сэма дрожал. — Обещаю тебе, вернем.
И Сэм, нежно придерживая жену, повел ее к дому.
Она прошла лишь несколько шагов — и остановилась. Лиловый, с яркими вымпелами на руле, велосипед Джимми каким-то образом избежал пуль, обезобразивших дом. Неповрежденный, он стоял под банановым деревом.
Мэгги выскользнула из объятий Сэма, упала на колени. Она обхватила себя руками и низко завыла — так, словно ей вырывали из груди сердце.
Сэм пытался обнять жену, но та боролась и отбивалась.
Лейтенант Управления полиции Нового Орлеана Дики Вашингтон вышел из дома и остановился рядом с Мэгги. Он смахнул что-то большим пальцем из уголков глаз, взглянул на крутых полицейских ребят, переминавшихся с ноги на ногу.
В конце концов Мэгги затихла, не было больше сил плакать, и Сэм еще раз попытался ее обнять. Она приникла к нему и не стала сопротивляться, когда он подхватил ее и понес в дом. Вашингтон дошел с ним до лестницы.
— Дай нам несколько минут, Дики, ладно? — бросил через плечо Сэм.
— Конечно, только мне нужно поговорить с ней.
— Всего несколько минут.
Сэм поднялся по лестнице, плечом открыл дверь их спальни. Филенка одной из ведших на террасу дверей была разбита, ступеньки снаружи тоже. В остальном комната выглядела нетронутой уничтожившим гостиную градом пуль. Сэм опустил Мэгги на кровать, сам присел на краешек, сжал ее руку.
— Я позвоню Биллу Дешотелю…
— Мне не нужен врач, Сэм. Мне нужен Джимми. — Она с трудом выговаривала слова. — Что произошло? Ты их видел?
Сэм покачал головой:
— Джимми спал наверху. Я смотрел футбол, потом вдруг началась стрельба. Я выскочил наружу, но они уже уехали. Я побежал к Джимми. Они проникли в дом по задней лестнице.
Мэгги взглянула на разбитую дверь:
— Через нашу спальню. Ох, Сэм, и зачем мы купили этот дом? Я думала, в тупике надежнее. И дверь на террасу… Надо было здесь стену построить, сплошную.
Сэм обнял ее, притянул к себе.
— Милая, успокойся. Дело же не в доме. Совсем не в нем.
В дверь постучали, послышался баритон Дики Вашингтона:
— Сэм, прости, что тревожу.