Тут подал голос дон Диего.
— Высокое дерево, — произнес он, озираясь. — Нам нужно найти высокое дерево! Вон там! — Он постучал Мавра по плечу. — Идем со мной.
Они нырнули в кусты и двинулись к нескольким деревьям махагуа, растущим чуть поодаль.
Хантер посмотрел на Лазю, потом перевел взгляд на испанских солдат. Они были хорошо видны, находились в какой-нибудь сотне ярдов выше по склону. Если хоть один из них решит обернуться, то они мгновенно увидят отряд.
— Сезон спаривания уже закончился, — сказал Сансон, нахмурился и посмотрел на Лазю. — Но может, нам повезет еще раз, и мы найдем птенца.
Он посмотрел на Мавра. Тот уже взбирался на дерево, а дон Диего ждал внизу.
— Где она? — спросил Хантер.
— Выше колена.
— Постарайся расслабиться.
Лазю закатила глаза.
— Чтоб ты сдох со своей экспедицией! — бросила она. — Чтоб вы все сдохли!
Хантер посмотрел ей на ноги. Штанина слегка шевелилась. Змея ползла вперед.
— Матерь Божья, — произнесла Лазю и закрыла глаза.
— Если они не найдут птенца, то нам придется поднять ее и встряхнуть, — шепнул Хантеру Сансон.
— Тогда змея укусит.
Они оба знали, что это означает.
Каперы были людьми закаленными и выносливыми. Укус скорпиона, «черной вдовы» или мокасиновой змеи у них проходил по разряду докучливых неудобств. Подсунуть скорпиона товарищу в сапог считалось доброй мужской шуткой. Но два ядовитых существа внушали трепет и ужас всем. С ямкоголовой гадюкой не шутили, а коралловая змейка была хуже всего. После укуса ее крохотных зубов не выживал никто. Хантер мог себе представить, как страшно было Лазю, ожидавшей, не ощутит ли она легкий щипок, возвещающий о роковом укусе. Что за этим последует, знали все. Сперва человека бросало в пот, потом начинало трясти, тело постепенно немело. Смерть наступила бы еще до заката.
— Где теперь?
— Высоко, очень.
Голос Лазю был настолько тих, что Хантер едва разобрал слова.
Он посмотрел на ее штаны и заметил легкое шевеление ткани в паху.
— Боже! — простонала Лазю.
Тут Хантер услышал негромкий писк, почти что чириканье. Он обернулся и увидел, что Мавр и дон Диего возвращаются. Оба улыбались до ушей. Мавр держал что-то в ладонях, сложенных коробочкой. Это был крохотный птенец. Он пищал и трепыхался.
— Скорее, дайте какую-нибудь веревочку, — приказал Еврей.
Хантер принес кусок бечевки и привязал птенца за ногу. Его посадили у края штанины Лазю и привязали к земле. Бедняжечка продолжал пищать и трепыхаться, силясь вырваться из уз.
Каперы ждали.
— Чувствуешь что-нибудь? — спросил Хантер.
— Нет.
Они посмотрели на птенца. Малыш сражался, выбиваясь из сил.
Хантер повернулся к Лазю.