Небольшой отряд поднялся по пологому холму к краю утеса, на который они взобрались вчера ночью. Люди шли медленно — ради Хантера, страдавшего от боли при каждом шаге. Он взглянул в ясное, без единого облачка, голубое небо и ощутил боль иного рода. Капитан понял, что совершил серьезную ошибку, едва не ставшую роковой, когда велел штурмовать утес во время бури. Надо было подождать и подняться на следующее утро. Он перестраховался, свалял дурака и теперь выругал себя за ошибку.
Когда все приблизились к обрыву, дон Диего припал к земле и осторожно глянул через край, на запад. Остальные последовали его примеру. Сансон помог Хантеру. Тот не понимал, отчего они так осторожничают, пока не посмотрел поверх лиственного полога джунглей на бухту, лежащую внизу.
Там стоял корабль Касальи.
— Чтоб я сдох, — прошептал Хантер.
Сансон, присевший рядом с ним, кивнул.
— Нам повезло, дружище. Корабль вошел в бухту на рассвете, с тех пор так там и стоит.
Присмотревшись, Хантер увидел баркас, перевозящий солдат на берег. Десятки людей в красных испанских мундирах обыскивали побережье. Сам Касалья в желтом наряде бурно жестикулировал, отдавая приказы.
— Испанцы осматривают берег, — сказал Сансон. — Они разгадали наш план.
— Но буря… — протянул Хантер.
— Да. Она смыла всякие следы нашего присутствия.
Хантер подумал о полотняной петле, свалившейся с его ног. Теперь она лежит где-то у подножия утеса, но солдаты могут никогда ее и не найти. Чтобы добраться до утеса, уйдет целый день тяжелого пути через густые джунгли. Испанцы не отправятся туда, если не обнаружат никаких свидетельств высадки отряда.
Хантер заметил, как от корабля отвалил второй баркас, забитый солдатами.
— Испанцы высаживаются все утро, — сказал дон Диего. — Наверное, сейчас на берегу уже добрая сотня солдат.
— Касалья намерен оставить их здесь, — заметил Чарльз.
Дон Диего кивнул.
— Тем лучше для нас, — сказал Хантер, подумав о том, что войска, находящиеся на западном берегу острова, не смогут принять участие в бою в Матансеросе. — Будем надеяться, что он оставит тут тысячу.
Когда они вернулись к пещере, дон Диего приготовил для Хантера жидкую кашку, а потом Сансон затушил костерок. Лазю тем временем смотрела в подзорную трубу и описывала все, что видит, капитану, сидящему рядом с ней. Сам он мог рассмотреть внизу лишь смутные очертания и полагался на острое зрение Лазю.
— Сперва расскажи мне про пушки, — приказал Чарльз. — Те, которые в крепости.
Некоторое время Лазю, беззвучно шевеля губами, смотрела в подзорную трубу.
— Их двенадцать, — сказала она в конце концов, — Две батареи по три пушки смотрят на восток, в сторону открытого океана. Шесть орудий другой батареи направлены на вход в бухту.
— Это кулеврины?
— Стволы длинные. Думаю, да, кулеврины.
— Можешь ты определить их возраст?
Лазю немного помолчала, потом ответила:
— Слишком далеко. Может, попозже, когда мы двинемся вниз, я смогу рассмотреть побольше.
— А лафеты какие?
— Станки. Кажется, деревянные, на четырех колесах.
Хантер кивнул. Похоже, это были обычные корабельные лафеты, перевезенные на береговые батареи.
Подошел дон Диего с кашей.
— Хорошо, что лафеты деревянные, — сказал он. — Я боялся, что испанцы поставят пушки на каменные. Тогда нам было бы гораздо труднее.