Я очень хотела бы с Вами о многом поговорить. Писать об этом мне трудно. Это касается не меня.
В следующий раз пошлю Вам свои стихи — я их написала еще при Жорже, и он их очень хвалил. Об этом тоже в следующем письме.
Пожалуйста, пришлите мне Lederplex — я очень скверно себя чувствую. И нервы — и вообще. Пожалуйста, не забудьте.
И еще — пошлите «Стихи» по этим адресам:
1) Mrs. L. Chaize C-ie des Messageries Maritimes 6/20 North Beach, B-d. P.O.B. 181 Madras (India)[1233]
2) Mrs. E. Grot 1809 1/2 Shattuck Ave Berkeley, 9 Calif.[1234]
3) Madame Krusenstern-Peteretz 118 Rua Senador Dantos Sola 912 Rio de Janeiro. Brazil.[1235]
Пока этим, но нужно еще и другим.
Пошлите пожалуйста Ульянову, Маркову и... Глебу Струве — от Ирины Одоевцевой.
И пишите мне, если Вам не трудно. Будет ли что-нибудь о Жорже в Н. Ж.? [1236] Я хотела бы, чтобы Ульянов или Марков. Если не Вы.
И. О.
Сердечный привет О. А. За Жоржины стихи мне гонорара не надо, т. е. за «Посмертный Дневник».
Еще два слова, дорогой Р. Б.
Мне бы очень хотелось, чтобы на 40-ой день его смерти была отслужена в Нью-Йорке панихида.
Пожалуйста, устройте это. Ведь это должно быть не так дорого — деньги возьмите из проданных книг — или одолжите мне под будущий гонорар.
Поставьте объявление от моего имяни о панихиде (платное).
Пожалуйста, ведь он Вас считал другом. Сделайте это. 40-й день — 3 октября в пятницу. Можно будет, если в пятницу неудобно в воскресенье 5-го октября. [1237] Простите, что утруждаю Вас, но я не знаю, к кому обратиться в Н<ью>-Й<орке>.
179. Роман Гуль - Ирине Одоевцевой. 29 сентября 1958. Нью-Йорк.
29 сент. 1958
Дорогая Ирина Владимировна,
Получил Ваше письмо, несколько задержался с ответом из-за той же занятости, но это уже дело вечное. Поручения Ваши выполнены — книги разосланы всем, кому просили. Дал объявление о книге в «Н<овое> р<усское> с<лово>» и заметку, послал объявление в «Р<усскую> М<ысль>» и заметку. О панихиде сговорился с о. Александром Шмеманом — будет в воскресенье, дам объявление в «Н<овое> р<усское> с<лово>». Мартьянов, продавец книг[1238] с «Н<ового> р<усского> с<лова>» говорит, что 500 экз. мало для книги Г. В., спрос на нее, говорит, есть и будет, и она пойдет хорошо. Дай бы Бог. Сейчас заказы уже кое-какие были, завели в Н. Ж. специальную книгу, где ведутся все расчеты — приходы-расходы. Буду Вам об этом писать, дабы Вы были бы в курсе дела. Ледерплексы попрошу жену выслать на этой неделе. Сам бегаю, как проклятый. Но все тот же ли Ваш адрес, когда Вы переедете под Париж? Напишите. Стихи все сдал, они пойдут в этой книге, котор<ая> уже сверстана, изменения сделаю в последнюю минуту, завтра вероятно. Но скажу Вам — как на духу — мне думается, что <с> наследством Г. В. надо быть осторожнее, не давать слабых стихов, дабы не снижать его. Некоторые из присланных Вами, по-моему, не оч<ень> сильны. Но Вам, как поэту, виднее. В «Н<овом> р<усском> с<лове>» была статья Перфильева,[1239] товарища по корпусу, я ее вырезал, если до Вас не дошла, пришлю. Была заметка в «Общее дело» (америк<анская> ком<мунистическая> газета) без подписи.[1240] Видел много в «Р<усской> М<ысли>».[1241] Сегодня была статья Зав<алишина>[1242] о книге. Все хвалебно, конечно. Но — видит Бог — какую чепуху пишут, какое кругом непонимание стихов.[1243] В частности, пошлю бесплатно Адамовичу, послал уже Вейдле и Степуну (их хочу попросить написать для Н. Ж. У меня план — попросить обоих, если М. М. согласится). Мнения обоих интересны. В частности, я обнаружил одну досадную пропажу. В книге нет стихотворения - про старичков, в Ни<ц>це наверное, как вернутся ять с фитою, его забыл дать Г. В. в манускрипте? [1244] Я только сейчас это заметил. Жаль. Но книге я оч<ень> рад. Хорошая книга. И издана, хоть и с запозданием (ужасным), но хорошо вышла — есть чем помянуть.
Все, что у Вас будет написано, присылайте, будем рады Понимаю, что сейчас Вам пока трудно этим заняться. Не знаю, сможет ли М. М. выслать Вам такое фикт<ивное> свидетельство (и нужно ли оно?). Ведь он уже в отставке и связи его административные кончены. Кстати, он переехал туда же, где и Ульянов — жить, в Нью Хэвен. Адрес тот же, что Ульянова, но «апарт. 21». Ну, кончаю, тороплюсь отправить. Будем рады увидеть Вас здесь. Я думаю, что Вам устроиться тут будет нетрудно, а теперь прошел закон, по кот<орому> приехавшие по туристской визе могут хлопотать о постоянном жительстве, не уезжая из страны. Сейчас большой спрос на русский язык, да и на другие — на фран<цузский> есть спрос. Кстати, Берберова начала читать лекции в Иельском у<ниверсите>те, там же, где Ульянов (не знаю какие — вероятно по русскому языку, а м. 6., по литературе — не знаю).
Цалую Ваши ручки, искренне Ваш
<Роман Гуль>
180. Ирина Одоевцева - Роману Гулю. 6 октября 1958. Ганьи.
6-го октября 1958
Maison de Retraite
18, av. Jean Jaures
Gagny (S et O)
Дорогой Роман Борисович,
[1233] L. Chaize — лицо неустановленное.
[1234] Елена Петровна Грот, рожд. Баранова (1891-1968) — поэтесса, мемуарист, в эмиграции с 1916 г., с начала 1920-х в США, инициатор создания первого русского литературного кружка в Сан-Франциско, печаталась в «Новом русском слове», после войны — редактор газеты «Русская жизнь (Сан-Франциско). Одоевцева писала о ней В. Ф. Маркову 30 июля 1957 г.: «Е. Н. Грот прислала Г. В. 20 долларов в читателе-почитательском пресимпатичном письме. <...> Деньги он принял без обиды — обижаться не на что. Не ее вина, что Г. В. в таком положении, что ему не до обиды и гордости» («In memoriam». 2000, с. 432). И в другом письме от 8 дек. 1957 г.: «Е. И. Грот, оказавшаяся добрейшей душой, посылает Г. В. лекарства и всячески старается для нас» (там же, с. 442).
[1235] О Ю. В. Крузенштерн-Петерец см. примеч. к письму 148.
[1236]
[1237] Панихида состоялась 5 окт. 1958 г.
[1238] Николай Николаевич Мартьянов (1894-1984) — эсер, участвовал в 1918 г. в неудавшемся покушении на Ленина, участник Белого движения, с 1920 г. в эмиграции, завершил в Праге высшее образование (в России учился в Московском университете), с середины 1820-х гг. жил в США, где закончил Колумбийский университет. Основал собственное издательство и открыл книжный магазин (в том же здании, где размещалась редакция «Нового русского слова», в котором Мартьянов регулярно сотрудничал). Как издатель известен выпуском настольных и отрывных календарей, печатающихся под его именем до сих пор...
[1239] Александр Михайлович Перфильев (1895-1973) —- однокашник Г. И. по второму кадетскому корпусу поэт, музыкант (а частности, автор знаменитого романса «Ах, эти черные глаза...»), прозаик, с 1921 г. в эмиграции. до 1944 г. жил в Риге, с 1945 г. — в Мюнхене, сотрудник «Радио Освобождением («Радио Свобода»). Его воспоминания «Георгий Иванов» напечатаны в «Новом русском слове» (1958, № 16621, 21 сент., с. 8).
[1240] «Общее дело» — сведений об этой газете у нас нет.
[1241] В «Русской мысли» после кончины Г. И. были опубликованы: Юрий Терапиано. «Памяти Георгия Иванова» (1958, № 1258,31 авг., с. 5); Николай Оцуп. «Памяти Георгия Иванова» (1958, № 1262, 9 сент., с. 4); Лидия Червинская. «После панихиды» (1958, № 1270, 27 сент., с. 5).
[1242] Вяч. Завалишин. «Последний сборник Георгия Иванова» («Новое русское слово». 1958, 28 сент., с. 8).
[1243] Совершенно фарсовый случай произошел в Париже. Е. М. Яконовский предполагал поместить в «Русском Воскресении» некролог Г. И., о чем вскоре и рассказал публике в «Русской мысли»: «В пятницу 29 августа секретарь редакции газеты "Русское Воскресение" попросил меня написать статью — некролог по поводу кончины Георгия Владимировича Иванова. Статья предполагалась в 30 строк. Одновременно должно было быть напечатано траурное объявление от лица редакции и воспоминания о покойном Л. Д. Червинской. В понедельник 1 сентября М. В. Голубев неожиданно заявил мне (привожу буквально его слова), что Николай Михайлович Полянов (редактор "Р. В.") категорически отказывается печатать что-либо о покойном поэте, т. к. он "позволил себе оскорбить птицу". "Птицей" оказался "орел двуглавый" из знаменитого стихотворения...» (1958, № 1264, 13 сент., с. 5). Стихотворение это («Овеянный тускнеющею славой...») было напечатано как раз в «Новом журнале» (1955, кн. XLII, с. 100). См. также примеч. к письму 117.
[1244] Стихотворение «Жизнь продолжается рассудку вопреки...». В нем «болтают старички» определенно в Йере, в доме для престарелых, а не в Ницце.